Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян

Шэ Юэ не выдержала и засмеялась, сжала его руку в ответ.

– Ты поэтому такой грустный? Из-за матушки?

– Что? О, нет… Вовсе нет. Я не грустный. Мы снова богаты и знамениты, чего мне ещё желать? – Братец убрал руку и отвернулся.

– Чего желать? Ну-у! Сразиться с одним там демоном, например! – Шэ Юэ просто не могла отказать себе в удовольствии его поддразнить.

– Что ты такое говоришь? – Он нервно одёрнул рукава. – Я глава школы, у меня есть дела. Мне не до драк с проходимцами из цзянху!

– Такие дела, которые шисюну не доверить? Поезжай и вызови мерзкого демона на бой! Он же тебя обидел, уехал, ни слова не сказав!

– Это я уехал ни слова не сказав, – вздохнул братец Цзюэ. – Что ты всё настаиваешь? Разозлить меня хочешь? Шутишь со мной?

Шэ Юэ хотела сказать, что он угадал, но слова застряли в горле.

На самом деле в глубине души… Не этого она хотела.

– Просто… Я не могу поехать к его высочеству принцу. Не имею права и не хочу. А ты свободен делать что хочешь, так как можешь отказываться?

Братец вздохнул.

– Я не уверен…

– Ты вечно ни в чём не уверен, – с грустью сказала Шэ Юэ и двинулась по тропинке. – Лучше тебе быстрее научиться уверенности, пока больше учеников не пришло.

– Говоришь, как мать, – холодно донеслось ей вслед.

* * *

В кухне всё ещё горел свет, пахло распаренными баоцзы с кинзой и капустой. Матушка сидела под лампой, луща бобы: исчезли серьги и накидка, красивая причёска скрылась под косынкой. Шэ Юэ молча села рядом на скамеечку и тоже взяла стручок.

– А где серёжки? – спросила она, помолчав.

– Убрала. Ещё упадут в котёл… – сказала матушка, ловко вычищая ногтем лаково блестящие бобики.

Шэ Юэ вдруг стало невыносимо стыдно. «Ну что, добилась своего?»

– Тебе они очень шли, – сказала она, не зная, что ещё добавить. – И… если это из-за меня, то…

– Не из-за тебя. Много же ты о себе мнишь!

– Мама… Прости меня, – жалобно протянула она, и матушка поняла: отбросила бобы, крепко обняла её, прижала к груди. Шэ Юэ обняла её в ответ.

– Как же мне тебя простить! Наглая девчонка! – Изловчившись, матушка шлёпнула её по заду. – Чуть что, ябедничать бежишь, сама вертихвостка, а мать учишь!

Она вздохнула, перебив саму себя.

– Какое же ты ещё дитя… Скорей бы выдать тебя замуж, чтобы ты поняла.

Шэ Юэ хотела спросить, разлюбила ли она отца, но промолчала. Она не верила, что такое возможно. Какой бы дядюшка Бай ни был обходительный.

– Я и так понимаю, – пробубнила она в матушкино плечо. – Я ведь любила…

Новый шлепок.

– Бесстыдница! Никому об этом не говори, а то слухи пойдут.

– Я знаю, ты и так меня стыдишься, – вздохнула Шэ Юэ. – Не буду…

– Если какая-нибудь кошёлка начнет о тебе болтать, я ей все волосы повыдираю. А мне с соседями ссориться не хочется, – вдруг продолжила матушка. – И вот ещё, Юэ…

Она вздохнула, обняла Шэ Юэ крепче.

– Я женщина грубая и неучёная, выросла в клане мужланов, которым бы только драться. Победила твоего отца, и он больше ни с одной женщиной не захотел связать свою судьбу, хотя его уже помолвили с целительницей, прекрасной, как фея.

Этой истории Шэ Юэ не знала. У отца была возлюбленная?

Она подняла голову.

– И… Она не покончила с собой? На батюшке ведь нет греха, правда?!

Матушка рассмеялась.

– У неё три дочери, она уже внучек нянчит. Но тогда, конечно, вызвала меня на бой… Чего только не случалось! Такой дикой девчонкой я была… Увидела стройного красавца, играющего на гуцине, словно Сыма Сянжу[2], и решила, что хочу его себе. Так ему и сказала, можешь ли представить? Бесстыдница. – Она вздохнула и закрыла лицо рукой.

Шэ Юэ приподняла бровь.

– Стройный красавец? Отец же был, ну… Плотный такой.

– С мужчинами такое случается после свадьбы. – Матушка усмехнулась. – До меня он даже поесть забывал.

Шэ Юэ вновь стало грустно. Был бы отец здесь, наверное, отшутился бы…

– Я думала, тебя просто выдали за него замуж и ты его не знала.

– Так и было. Виделись мы до свадьбы всего два раза. Мне и в голову не могло прийти вот так отправиться с ним путешествовать, как тебе с твоим Третьим господином. Никогда мы не сражались бок о бок, кроме того ужасного дня, когда все кончилось. – Она вздохнула. – Сколько раз перед сном, устав от слёз, я думала о том, что ничего у нас не выйдет, что нужно взять вас и вернуться обратно в школу Каменного кулака! Засыпала с мыслью, что вот завтра мы соберём пожитки и отправимся… Но наутро надо было кормить вас, пасти корову, потом возиться на грядках, даже собраться было некогда! А потом вы как-то и выросли, а я даже не заметила. И когда вы вернулись с сокровищами… Ох, Юэ, я до этого жила словно не дыша, а тут вздохнула полной грудью. Мои несмыслёныши стали воинами, героями…

Шэ Юэ снова уткнулась ей в грудь, чтобы не реветь. Бедная матушка! Никто никогда не видел, как она плачет…

– Неужели быть матерью так тяжело? – пробубнила она.

– Не всем в жизни выпадает такое горе, как мне. – Матушка погладила её по волосам. – Но и его можно избыть. Если б я и отца вашего потеряла, и заботиться мне было не о ком, что бы осталось? Даже думать не хочу. Юэ… Я сказала, что за тебя не беспокоилась, ведь девушка из улинь выжила бы в той ужасной пещере. Что ж, с молодых лет так и не научилась я красиво говорить. На деле хотела сказать… Чуть не умерла от страха, как услышала, что там с вами было! Вот только… Милая моя, ты так на меня похожа! Устрой мы сейчас турнир среди девушек боевого братства, ты победила бы всех. Пусть тебе далеко до старшего брата, но я-то знаю твою силу! Только потому и отпускала тебя в путешествия.

Шэ Юэ этого не ожидала. Матушка никогда не говорила так долго, всё больше покрикивала да отчитывала. И что на это ответить?

– Матушка, родная… – просто сказала она, размазывая слёзы.

* * *

Дни шли за днями, тоска её немного развеялась, но теперь чуть что к горлу подступали слёзы, любое случайное слово отзывалось болью.

Смотреть на дядюшку Бая стало совсем тяжело – хоть матушка и не надевала больше те серьги,