Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян

и «Великолепно», но, встретившись взглядами с мрачной Шэ Юэ, вдруг улыбнулся ей мельком, как-то заговорщицки, словно просил не унывать и не принимать это так уж всерьёз. Отчего-то это её смутило, она опустила голову. Неужто все видят, как ей хочется окоротить старшего братца? Так стыдно!

В конце концов, не выдержав, она тоже извинилась и ушла, сославшись на то, что хочет спать, а сама забралась на дерево у окна. То самое, на котором когда-то сидел А-Юань, пытаясь незаметно с ней поговорить…

В ночном воздухе чувствовался холодок осени. Скоро на срединные равнины придёт зима, но каково будет на восточных рубежах? Если туда пришла пустыня, значит, ни снега, ни холодов там больше не будет? А если будут, взял ли А-Юань… то есть его высочество, тёплые вещи, или так и сбежал со свадьбы, в чём был?

Как хорошо было бы встретить зиму с ним… Вместе собирать последние яблоки, побитые морозцем, но от этого особенно вкусные. Возиться с зимними ставнями и прочими скучно-уютными домашними делами! Для того чтобы ощипывать кур и таскать уголь, конечно, теперь есть ученики, но вот если бы они с А-Юанем зажили своим домом…

– А я-то думал тебе и вправду худо, забеспокоился, – раздался снизу насмешливый голос шисюна. Шэ Юэ хотела было залезть к себе в окно, но передумала. Не странно ли от него бегать?

– Я просто дышу воздухом.

Всё равно получилось так, будто она оправдывается. Проклятье!

Шисюн в два прыжка оказался на соседней ветке. Их разделял ствол, и Шэ Юэ стало немного спокойнее. По крайней мере, не надо было смотреть в глаза.

– Не обижайся на главу, – сказал вдруг шисюн. – Люди именно это хотят услышать о подвигах героев цзянху. А не правду.

– Но ведь глава Фэн понял, что это неправда!

Шисюн фыркнул как-то неестественно. И Шэ Юэ поняла, что он пьян.

– А ты думаешь, Фениксы Золотой долины никогда не привирают? Он знает, как мир устроен.

– «Мир устроен»… Разве не мы сами его устраиваем? – возмутилась Шэ Юэ, но вяло. Будь всё так просто, разве его высочество предал бы… – Вот ты тоже привираешь, бывает, что мой и твой отцы сражались вместе. Хотя что постыдного в том, что у тебя нет отца? Ты людей стыдишься, а не какого-то «мира». Думаешь, что о тебе скажут другие воины.

– Всё случается, как угодно Небу… – туманно произнёс шисюн. – Послушай, глупышка Юэ. Тебе пора бы уже понять, что твоя судьба – выйти за меня замуж. Ни единой причины противиться у тебя нет.

Шэ Юэ даже онемела от такой наглости. «Судьба»?! Да как он смеет говорить о судьбе так уверенно!

– Есть у меня причина противиться! Я не хочу, чтобы ты был моим мужем!

– И почему?! – Шисюн тоже повысил голос. – Потому что я безродный? Разве в цзянху не ценят боевые умения больше кровного родства?

– Я не…

– Что ж, я и правда был безродным бродягой! Я не забыл этого. Твой отец заметил меня, когда я ходил по канату с ручной обезьяной. Они с шисюном Цзюэ ездили за чем-то в город. – Он зло усмехнулся. – Мне было лет семь, так что мы с обезьяной выглядели как братья. Да я и считал её своим братом! Старик, подобравший нас на улице, кидал нам одинаковые объедки, а когда было холодно, мы спали в обнимку. И когда твой отец выкупил меня у старика, я плакал, не желая расставаться с глупым животным. Ныл: «Не забирайте меня от брата»! А шисюн Цзюэ, такой чистенький и умытый, в бело-голубых одеждах, взял меня за руку и сказал: «Теперь я буду твоим братом». Как я мог ему противиться? Но в глубине души, конечно, не поверил. Чжоу Восьмой не лучше блохастой обезьяны!

Этой истории Шэ Юэ не знала. Она слышала, что в детстве Вэй-шисюн был канатным плясуном и ловкостью привлёк внимание отца, но подробностей никто никогда не рассказывал, чтобы не смущать шисюна.

– Ты и для меня брат, – сказала она, тщательно подбирая слова. – Вот поэтому я и не смогу быть твоей женой. А вовсе не потому, что ты недостойный! Ты достоин девушки куда лучшей!

– Слова! – фыркнул шисюн. – Думаешь, я поверю женщине, польстившейся – ни много ни мало – на самого принца? Но тебе придётся смириться. Годы летят быстро, ещё немного, и никто не захочет брать тебя замуж. Перезрелые сливы привлекают лишь червей.

Шэ Юэ вспыхнула. Не сиди она на дереве, вскочила бы и всыпала ему!

– Мне «придётся смириться»? То есть придётся выйти за тебя замуж? Кто это решил?! Ты? Раз ты говоришь о гордыне, скажи, зачем тебе я? И не лги, что любишь! У братца Цзюэ, верно, не будет детей, братец Юй калека, в братце Яне демоническая зараза, дочь – отрезанный ломоть. Выходит, ты единственный наследник школы. А чтобы ещё и клан унаследовать и всё, что с этим причитается, надо жениться на мне, так? Ведь при трёх живых сыновьях зачем матушке ещё тебя усыновлять? Это не судьба! Это твоя жадность!

Шисюн, даже пьяный, был так быстр, что она и моргнуть не успела: он сбил её с ветки ударом ногой в спину, но в полёте поймал за пояс, дёрнул. Пояс размотался, какой-то сучок больно дёрнул волосы, и Шэ Юэ шлёпнулась в пыль, растрёпанная, в сползающем с плеч верхнем халате. Шисюн спрыгнул, бросил ей пояс. Щёки его раскраснелись, взгляд горел то ли страстью, то ли ненавистью.

– Глупая девчонка. Всю жизнь я забочусь о твоём благе. И теперь тоже. Да, я получу выгоду, и что с того? Семья должна укрепляться. Раз ты любишь меня как брата, полюбишь и как мужа. Ты сама согласишься, когда очнёшься наконец от своих глупых мечтаний. Твой принц не вернётся! Девчонок из улинь не спрашивают два раза, хотят ли они в наложницы!

Шэ Юэ смотрела на него и не верила, что когда-то шисюн казался ей симпатичным. Какое же высокомерное и неприятное у него лицо!

– Я ни о чём не мечтаю, – холодно сказала она. – А ты и правда злобная обезьяна. Я выйду замуж за того, за кого сама захочу!

Шисюн фыркнул.

– И кто же возьмёт объедки? Пусть даже после принца. Сколько вы вместе провели в лесах, полях, в офицерских палатках и в столице! Кто знает, может, ты и от ребёнка успела избавиться прежде, чем он тебя выкинул.

Шэ Юэ потеряла дар речи.

– Ты… Почему ты так говоришь…

– Я человек честный и прямой, мэймэй, – спокойно отозвался шисюн. – Поэтому любому