Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян

С этими словами он ушёл.

Шэ Юэ дождалась, пока он скроется из виду, медленно встала и поплелась в дом, таща за собой пояс. Сбросила верхние одежды, легла в постель. Сердце её колотилось в горле от ужаса. Шисюн… Как он мог такое сказать… Неужто они враги теперь?

Но хуже было другая мысль, упорно грызшая изнутри.

А вдруг шисюн прав? Вдруг он просто разозлился на неё за то, что она такая дурочка, поэтому и наговорил гадостей, но только потому, что заботится, и сказал так от досады…

Она не спала всю ночь, поражённая ужасом, во власти кошмарных мыслей о том, что ей придётся выйти замуж за шисюна, и весь следующий день слонялась как сонная муха. Наверное, она выглядела совсем жалко, потому что глава Фэн сжалился и позвал её на охоту вместе с братьями. Шэ Юэ хотела было отказаться – охотиться на зверей она умела, только не видела в этом развлечения, – но дышать одним воздухом с шисюном ей было невыносимо! Хоть он и не появлялся, видимо, прятался где-то, похмельный.

Нет уж! Куда угодно, только подальше от него! В лес, значит, в лес!

Так она и оказалась в обществе главы Фэна. Он сменил богатые красно-золотые одежды на серо-зелёный короткий халат и такие же штаны и сразу как-то уменьшился, сделался стройнее в талии. Ему и самому сделалось как будто легче, он улыбался и шутил с братцем Цзюэ, а узнав, что Янь не умеет стрелять из лука, попросил остальных ехать вперёд, а сам немедленно взялся его учить, и в том, как увлечённо, но терпеливо он объяснял, как осторожно направлял руку братца Яня и искренне радовался первому удачному выстрелу, Шэ Юэ видела тоску по сыну. Как он, должно быть, любил Фэн Гуанмина…

Ей сделалось ещё печальнее. Глава Фэн стрелял прекрасно и выглядел при этом как грозный небожитель: широкие плечи развёрнуты, профиль гордый, подбородок не вскинут и не опущен, взгляд словно у хищного орла… Дух захватывало.

Верней, захватило бы, не чувствуй Шэ Юэ себя опустошённой. А так – только сердце трепыхнулось чуть, как та убитая куропатка.

– Барышня Шэ, должно быть, устала и голодна. Не принесёшь ли ты ей хотя бы лепёшку? – вдруг обратился Фэн Чжицзян к Янь-Яню. Тот, смотревший на нового учителя снизу вверх, тут же бросился исполнять поручение, Шэ Юэ даже не успела возразить, что не голодна.

Дождавшись, пока Янь-Янь убежит, глава Фэн сел на замшелое бревно, откашлялся смущённо.

– Барышня Шэ… – наконец начал он. – Однажды я сказал вам, что видел вас невестой сына и своей дочерью. Потому сейчас мне больно смотреть на то, какой болезненной и печальной вы стали. Не знаю, какое горе вас постигло, но, если я могу что-то сделать, чтобы облегчить его, только скажите.

Шэ Юэ почувствовала, как от внезапно подкативших слёз перехватило горло. Ей бы поблагодарить какими-нибудь изящными словами, но она смогла только помотать головой.

Он ведь спросил только из вежливости… Зачем ему беды какой-то девчонки?

Но Фэн Чжицзян выглядел всерьёз обеспокоенным. Брови-мечи сошлись на переносице, светлые глаза потемнели.

– Простите мне мою наглость, но я вижу, что семья не может помочь вам, иначе это давно бы случилось. Возможно, человек со стороны, но бывший другом вашего отца, смог бы… Если вас тяготит какая-то тайна, я сохраню её. Клянусь вам.

«Он так похож на сына», – вдруг подумалось Шэ Юэ. Юный господин Фэн тоже был горделивым и серьёзным на людях, а говоря о важном начинал смущаться.

Фэн Гуанмин…

Одного воспоминания о том, как слетает с плеч его голова, хватило, чтобы плотину прорвало и слёзы хлынули потоком. Хорошей девушке было бы стыдно рассказывать чужому мужчине обо всём, особенно об А-Юане, но Вэй-шисюн был прав, она ведь вовсе не хорошая…

– Я… вовсе не хорошая, – прорыдала она. – Глава Фэн… Я недостойна быть вашей названой дочерью… Вэй-шисюн умнее и старше меня, он прав…

Ужасные мысли набросились на неё, как тигр, вонзили клыки глубоко в душу. Какой глупой она себя почувствовала, какой грязной! Спуталась с принцем, повелась на сладкие слова, девичью честь ему отдала не задумываясь, а потом, такая гордая, отказалась стать наложницей, просто потому, что ни с кем не хотела его делить и семья его ей не нравилась, и столица… А потом его высочество отказался от неё, и поделом, что она себе возомнила… И братца Фэна она никогда не любила, но вдруг полюбила бы! А Вэй-шисюн… В его сердце только злоба…

Говорят, мужчины не выносят женских слёз, но глава Фэн слушал её внимательно, и его лицо не выражало отвращения. Только печаль. Наконец он опустился рядом на одно колено и подал ей платок. Шэ Юэ сначала постеснялась высморкаться при нём, но что уж теперь! Самое мерзкое он уже и так видел – что какие-то сопли по сравнению с отвратительной глупостью и гордыней!

– Барышня Шэ… – он откашлялся. – Признаюсь, я тоже надеялся, что вы полюбите моего сына и забудете о его высочестве Третьем принце. Но что ж… Этому не суждено было случиться. Что толку предаваться пустым мечтаниям?

Шэ Юэ уткнулась в платок. Сердце её разрывалось от боли и стыда.

– Я не хочу вас смущать, но вы обратились ко мне как старшему, поэтому примите это как наставление старшего… Хотя говорить об этом уместнее было бы моей жене, но раз Небо так распорядилось… Барышня Шэ поторопилась вручить себя возлюбленному. Но лишь потому, что уверена была: он скоро станет её мужем. Пусть вы поступили опрометчиво и ваша матушка должна вас крепко выпороть… Но я вижу, что ни грязи, ни распутства у вас на уме не было.

Шэ Юэ вспомнила, как нравилось ей прикасаться к А-Юаню, как забавно было вызывать его судорожные вздохи и как хотелось, чтобы он продолжал делать языком то, что делал… Это самое настоящее распутство! Сестрице Янмэй никогда бы такое не понравилось. Но о таком она рассказать главе Фэну точно не могла, поэтому лишь уныло кивнула, пряча лицо в платок.

– Что меня тревожит, так это слова вашего шисюна. Я плохо знаю Чжоу Вэйяня, он человек скрытный и нелюдимый… Могу только надеяться, что в нём говорило вино, досада и ревность. Он молод, и ещё не так хорошо владеет своими чувствами.

– Вэй-шисюн говорил от всего сердца. Слышали бы вы его…

– Понимаю, – Фэн Чжицзян резко выдохнул, будто собираясь с силами.