1958 - Нематрос

ничего не было, и быть не могло. Да, в школе было по-другому, но с тех пор прошло шесть лет, у каждого из нас своя жизнь, и лично я не собираюсь тащить в неё прошлое. Я люблю тебя и только тебя, я хочу на тебе жениться, я готов это сделать завтра. Да что там завтра – сегодня!

Лида впервые посмотрела на него. Взгляд холодный, но там, внутри он читал, что ей очень хочется ему поверить.

- Другая женщина у тебя дома ночью, голая, тянет к тебе руки. Женщина, которую ты любил, и возможно, не перестал, даже если не признаёшься себе. И мне совершенно непонятно, как еще я могу понять и отреагировать на эту ситуацию, которую видела собственными глазами, и о которой она сказала мне ещё вечером, в кино?

Слово «она» Лида подчеркнула особо.

Ивана осенило.

- Так вот оно что… - Догадался он. - Она всё подстроила, слышишь? Пришла ночью, ждала меня, попросилась переночевать после аварии. Я проводил тебя, возвращаюсь домой, а тут она на лавке, вся побитая. Что мне было делать? Я пустил её, дал одежду, я же не чужой ей человек. Но между нами ничего не было, и я только этой ночью понял, для чего ей это нужно…

- Этой ночью? – ухватилась за слова Лида. – Значит, она опять была у тебя?

- Да нет же! – вспыхнул Иван. – Этой ночью у меня был следователь и молодой киношник, а ещё…

Иван осёкся. Вполне достаточно, что он сейчас выглядит жалко, совсем необязательно выставлять себя еще и сумасшедшим. История про вновь обретённого внука пусть пока останется его тайной.

- Что «ещё»? – угрюмо спросила Лида.

- А ещё я знаю, что ты беременна, - сказал он ей прямо в глаза. – Я не понимаю, почему ты мне до сих пор не сказала, чего боишься, но я очень этому рад, я счастлив, это лучшее, что могло случиться, и то, что мы сейчас в ссоре, и я не могу разделить с тобой эту радость, меня убивает. Вот что ещё.

Иван замолчал. Лида перестала стричь Горбушу. Жорж подозрительно прищурился, переваривая. Байбаков, прикрыл глаза, будто бы даже вздремнув.

- Я хочу тебе верить, - сказала Лида.

- Тогда верь, - шагнул к ней Иван. – Просто верь. Спроси Генку, он там был, хоть мы и поругались, но потом выяснили, разобрались. Ты моя невеста. Больше мне никого и ничего не нужно, слышишь?

Они стояли рядом, Лида не доставала ему даже до подбородка, смотрела снизу вверх широко распахнутыми глазами, и глаза эти говорили «не обмани меня, не предай, мне будет очень плохо». Ивану захотелось обнять её, укутать и вынести отсюда, но она была на работе, а он холодный и мокрый насквозь, и так уже наследивший на свежевымытом полу.

- Хорошо, - просто сказала она, чуть мягче, но это чуть вознесло его высоко над этими угрюмыми плотными тучами, туда, где голубое небо и яркое солнце. Кажется, даже сидящий в дальнем углу Байбаков слышал, как бьётся его сердце.

- Я заеду вечером? – тихо спросил он.

Лида только кивнула в ответ, и её губы тронула едва заметная, робкая улыбка.

- Вань, ну сколько тебя можно ждать?

С огромной высоты своего счастья Иван Никаноров провалился под землю. Этот голос от входных дверей принадлежал Насте, вернее той твари, которая сейчас была Настей. Иван видел, как сверкнули глаза Лиды, взгляд стал обжигающе ледяным. Иван смотрел с мольбой, но между ними будто встала незримая преграда шириной с весь земной шар.

Ведь эта сука специально всё сделала. Иван зло обернулся, он готов был схватить «Настю» за шею и бить головой о стекло, лупасить, что есть сил, пока она не перестанет дышать или просто душить, сжимать пальцы, слышать её предсмертный хрип. Он не ожидал от себя такой ярости, но она проснулась и требовала выхода.

- Убирайся, - сквозь зубы проговорил он, - я не хочу тебя видеть. Проваливай, слышишь?! Пошла прочь!

«Настя» только недоуменно пожала плечами, сделала это так по-женски притягательно и невинно, чем еще больше завела Ивана.

- А ночью ты говорил другое, - искренне удивляясь, надула губы она.

Иван уже не контролировал себя. Не такой он и хладнокровный, как выяснилось. Виски пульсировали, лицо побагровело. Он повернулся к Лиде, но она уже отстранилась.

- Лида, послушай… - он сделал шаг к невесте.

- Не подходи! – отрезала она. Кулачок с побледневшими костяшками сжимал ножницы. – Не подходи ко мне никогда.

- Я не знаю, о чём она говорит. Ты же слышишь, она врёт! Ей насрать на меня, на тебя, она добивается своей цели, и сейчас ей нужно нас разлучить.

- У неё получилось, - ответила Лида, пятясь.

Иван сделал ещё один шаг. Ему наперерез выдвинулся Жорж, в одной руке которого была расческа, а в другой блеснула опасная бритва. Расчёски Иван не боялся, как и Жоржа в целом, но не будет же он доказывать любовь кулаками?

- В общем, я жду тебя на улице, - ласково, как ни в чем не бывало, произнесла «Настя» и вышла под козырёк.

Иван разрывался. Он должен объяснить всё Лиде, но чтобы всё объяснить, нужно самому всё понимать. Хорошо, пусть пройдёт некоторое время, и на холодную голову они поговрят, а сейчас ему нужно задержать эту тварь, ведь именно она может всё остановить, даже если им придется её заставить.

- Лида, - обратился он к хрупкой девичьей спине, - это выглядит ужасно, но всё совсем не так, и всё не то, чем кажется. Мы поговорим, я объясню, но сейчас мне нужно идти, я должен задержать её.

Лида не удостоила его ответом, и Иван выскочил на улицу.

- Вызывайте милицию, - коротко бросил Байбаков Горбуше, и тот засуетился.

Настя ушла совсем недалеко, она была в какой-то простыне на голое тело, давно вымокшей под дождем, подчёркивающей все женские прелести. Никаноров не видел ничего этого, всю панораму мира закрыли ему эти огромные глаза, издевательски ухмыляющиеся, ненавистные и чужие.

- Я убью тебя! – крикнул он и бросился на неё. Настя даже не пыталась сопротивляться, успела сказать только «наконец-то», прежде чем он схватил её за лицо ладонью и толкнул на асфальт. Она покорно повалилась назад – куда стройной женщине сопротивляться грубой мужской силе разъяренного