1958 - Нематрос

Единственным, кто мог позариться на электросамокат, очевидно был старый козёл. Марьяна резко обернулась в сторону его дома – ни звука, ни шороха, ни движения, ничего.

- Может, на вашей машине поедем? – спросил Игорь, но Марьяна только шикнула на него.

- Тихо!

Игорь замолчал, зачем-то прислонив к себе сверток.

- Это он, - твёрдо сказала Марьяна. – Старик, который отрезал ей голову, который заковал меня, и который определённо услышал вас. Этот урод успел спрятать самокат. Ключей от машины у меня нет, они у мужа.

Марьяна не то, чтобы забыла про Витю, но собственные невзгоды последних дней чуть притупили её чувства, а теперь, освободившись, она вдруг поняла, что он наверняка умер. Эти твари убили его. Он валяется где-то в кустах соседского участка, мёртвый, возможно порубленный на куски или вообще скормленный собакам или свиньям, потому что если на её тело у похитителей теперь были какие-то безумные, ужасные, но планы, то Витя мог оказаться просто случайной жертвой. Нет, она никуда не уйдет, пока не узнает, что с ним случилось.

«Дура!» - закричал внутренний голос, тот который по тембру очень напоминал мамин. – «Беги, спасайся, это дело полиции, в которую ты прямо сейчас обратишься. Придут люди с оружием и полномочиями, размотают этого старика, найдут твоего мужа. Беги, и ты спасёшь как минимум одного человека, и возможно, подаришь надежду на спасение второму. Останешься, умрёте оба, да ещё и этот несчастный заодно».

Мама всегда умела рассуждать здраво.

- Давайте просто уйдем, - предложил Игорь. – Бежать, я вижу, вы не сможете. Пойдем в спокойном темпе, я вас поддержу, если что. Если свернуть вот к тому пролеску, то мы скроемся из вида через несколько минут. Так меньше километра до первых дворов.

- А вы откуда знаете? – подозрительно спросила его Марьяна.

- Я не знаю, - смутился Игорь, - я так думаю.

Она на всякий случай сделала шаг назад, оступилась на кочке, и чуть не полетела на землю. Подняться без посторонней помощи ей бы вряд ли удалось.

- Где-то здесь мой муж. Я должна его найти.

- А что, если он?.. – Игорь не договорил, но кивнул на сверток в руках.

Марьяна, собирая свою психику по кусочкам, пыталась мыслить трезво, рационально, аналитически подойти к принятию решения, но вся её логическая конструкция рассыпалась, не успев приобрести хоть какие-то вменяемые формы. Наверное, нужно уходить.

Она вернётся сюда немедленно, сразу, как только они доберутся до полиции. Ей не могут не поверить. Приедет наряд с оружием, они прошерстят здесь всё. Да, так и нужно поступить.

- Идём, - сказала она. Вдруг вспомнила про перцовый баллончик в бардачке и подергала ручку пассажирской двери машины. Заперто – чёртов центральный замок.

Краем глаза она неотрывно смотрела за соседским участком, ожидая в любую секунду увидеть там омерзительную морщинистую харю на высоченном туловище.

Далеко уйти не удалось. Марьяна словно в замедленной съемке видела, как с другой стороны машины, из-за капота поднялся старик с лопатой в руках. Игорь стоял к нему спиной, заправляя рубашку обратно в бриджи.

- Сзади! – крикнула Марьяна. Медлительность происходящего позволяла ей запечатлевать в памяти каждый миг, как будто её мозг воспринимал время иначе, как мозг какой-нибудь мухи, успевающей закончить все дела и убраться восвояси задолго прежде, чем смертельная мухобойка совершит шлепок. Но только в отличие от мухи, действовать столь же быстро Марьяна не могла. Она вообще поразилась, что ужас не парализовал её, потому что было чертовски страшно. Осталось только наблюдать, как гораздо более молодой Игорь неуклюже поворачивается, а почти вековое существо, которого по ошибке назвали Геннадий, ловко выпрямляется и замахивается лопатой.

Марьяна замечала каждую мелочь, видела, что ноги старика исцарапаны, а на лопате комья черной земли. Видела, что усы Игоря растут неровно, и слева они чуть ниже, чем справа, а глаза у него всё-таки голубые.

А потом лопата встретилась с его лицом. У Игоря был бы шанс, ударь старик плашмя, но лопата ребром вошла в голову в районе левой скулы, причем вошла физически, проломив череп, с отвратительным и жутким «чванк». Её спаситель, недоумевая смотрел на невесть откуда взявшееся железное полотно в своей голове, причем Марьяне вряд ли теперь когда-нибудь забыть это обиженное выражение лица и косящиеся зияющую рану глаза, мол, как же так, почему, за что?

Старик выпустил лопату из рук, видимо, она крепко застряла в голове Игоря, и тот, словно складной перочинный ножик с торчащей под прямым углом лопатой, завалился на землю. Возможно, он был уже мёртв. У Марьяны подкосились ноги, она схватилась за машину, понимая, что ей ни за что не убежать от этого монстра. Её била дрожь. Неужели всё напрасно, всё зря?

Старик просто стоял, чуть склонив голову, укоризненно, добрыми, всё понимающими глазами смотрел на неё, как смотрят дедушки на своих нашкодивших внучек.

А потом Марьяна бросилась бежать.

Через три шага она полетела на землю, потому что необычайно проворный старик схватил конец её цепи и дернул на себя.

Глава 3

Собрались около девяти утра, хотя понять, восемь сейчас или десять, или, например, полдень, можно было только по часам. Мрачная серость, всепоглощающая и заунывная, монотонный гул дождя, изредка разбавляемый треском капельной картечи, задуваемой ветром в стекло, словно рукой невидимого великана брошенной в окно горстью щебня или сушёного гороха.

Иван на правах хозяина сварганил нажористую яичницу и разлил всем крепкого горячего чая, потом впервые увидел Витяя. Больше того, его увидел каждый присутствующий, Андрюша даже осторожно потыкал пальцем – болезненно, но палец всё еще проходил насквозь.

- Плотность у вас пока так себе, - заметил Андрюша.

- Зато плотность событий на уровне, - парировал Витяй. Обидно вновь становиться человеком лишь затем, чтоб как человек умереть.

Он подошел к зеркалу, и обнаружил себя вполне модным городским жителем в яркой футболке с принтом, джинсовых шортах с бахромой и коллекционных «адиках». Столичный пижон, как он есть. Зато не успел засрать шмотки за почти неделю в сельской местности. Тоже в какой-то степени достижение.

Иван долго вглядывался в него, сначала бросая взгляды искоса, пока готовил, потом за столом уже пристально, критически, даже зажёг лампу, чтоб рассмотреть получше. «Думает, небось, как у такого настоящего коммуниста мог затесаться в потомках такой