Лакомые кусочки - Эйб Мосс

Шаги. На лестнице. Все ближе.

Конни огляделась вокруг в поисках какого-нибудь оружия. Она посмотрела на свой чемодан на полу, где были только одежда и туалетные принадлежности. Посмотрела на тумбочку, на стоявшую на ней лампу. Но прежде, чем сообразила схватить ее, шаги приблизились к двери. Через мгновение появилась мать Эвана, которая, как Конни и предполагала, следовала за ней. Девушка встретилась взглядами с женщиной, уже не пытаясь спрятать страх. Но что бы ни отразилось на ее лице, это вызвало у женщины в дверном проеме насмешливую ухмылку.

– Что-то не так? – спросила она.

– Где мой телефон? – произнесла Конни. – Он был здесь…

– Я не знаю, что ты сделала со своим телефоном, дорогая.

– Он был здесь, – повторила Конни. – Что вы сделали с ним?

«Что вы делаете», – подумала она: другое время. Естественно, телефон был наименьшей из ее забот. И все же почему-то слишком странным казалось обсуждать настоящие проблемы – людей в подвале, невозможных двойников или пропажу Эвана. Все это было слишком нереальным, чтобы обдумывать, и спрашивать сейчас было бессмысленно.

– Ты выглядишь расстроенной, – сказала мать Эвана.

– Я расстроена, – ответила Конни. Комок в ее горле раздулся. Это был комок отчаяния, которое вызывало осознание того, что она почти ничего не может – ни сделать, ни спасти, ни проснуться от этого ужасного сна.

– Ты ходила в подвал, так ведь, – бесстрастно сказала мать Эвана. Это был не вопрос. Она улыбалась, обнажив зубы, довольная развитием событий и явным ужасом на лице Конни. – Тебе не следовало этого делать.

Конни кинулась к лампе. Схватила ее обеими руками и рванула, выдернув шнур из розетки. Подняла над головой и швырнула через всю комнату в существо, чье веселье растаяло, когда пришлось уворачиваться. Конни бросилась мимо женщины, ощутила руки, которые попытались схватить ее за талию, выскочила в коридор и побежала обратно к лестнице. Ноги Конни со стуком перепрыгивали через несколько ступенек. Не обращая внимания на опасность, она спрыгнула с последних трех ступенек и бросилась к входной двери. Ручка не поддавалась. Заперто. Она теребила пальцами замок, когда позади послышались еще одни шаги. Тяжелее. Торопливее. Пара рук вцепилась в нее. Схватила. Потащила от двери. Конни уперлась ногами в створку и оттолкнулась, отбросив назад и себя, и нападавшего. Тот, задыхаясь, ударился о перила лестницы. Отпустил ее. Конни с трудом приземлилась на ноги, оттолкнувшись от стены коридора, выпрямилась и, не думая, помчалась по коридору к кухне.

– Эван! – тщетно кричала она, будто он мог ее услышать или помочь.

Она влетела в кухню. Бросилась к столешнице. Разделочная доска с наполовину нарезанной луковицей по-прежнему лежала там, заляпанная ее кровью. Но нож пропал. Исчез. Спрятан.

«На два шага впереди меня».

Голова шла кругом, шаги преследователя звучали совсем близко, Конни метнулась к следующему подходящему варианту.

Из открытой кастрюли с кипящей водой на плите вырывался ровный поток пара. Конни схватила кастрюлю за ручки. Шаги раздались уже на пороге кухни. Развернувшись на каблуках, девушка взмахнула кастрюлей и отправила в воздух широкую струю обжигающей воды.

Та плеснула на лысую голову и лицо отца Эвана. Он закричал и тут же рухнул на колени. К ним подоспела мать Эвана. Ее взгляд метнулся от мужчины на полу к Конни с другой стороны стола, затем к задней двери всего в нескольких шагах между ними, за которой ждал внешний мир. Конни тоже посмотрела на дверь. Бросилась к ней. Мать Эвана кинулась туда же и ударила ее.

– Нет, не смей, – рявкнула она.

Конни колебалась, инстинкты «бей или беги» сражались среди бури в ее голове. Это всего лишь одна женщина. Или нечто похожее на женщину. Конни подумала, что могла бы справиться с ней. Переступить через нее, если понадобится.

– Я действительно предпочла бы не причинять тебе вреда, – заявила женщина. – Пока что.

Стиснув зубы, Конни шагнула к ней и толкнула назад. Женщина же схватила ее за предплечья, потянула за собой, и они обе ударились о стену рядом с дверью. Конни пыталась отбиваться, вцепиться ногтями, но женщина крепкой хваткой сжимала ее руки, соскользнув к запястьям, заставляя отступить, пока Конни старалась надавить сильнее. Они шатались, пританцовывая. Рядом, на полу кухни, все еще корчился отец Эвана, скуля от боли.

– Отпусти меня! – закричала Конни.

Они развернулись, стоя на месте. Конни оступилась. Мать Эвана оттеснила ее назад, на мгновение прижав к кухонному острову по пути в столовую, где наконец отпустила, швырнув на пол. Конни упала на спину. Поползла прочь, а мать Эвана продолжала неумолимо преследовать, надвигаться на нее. Женщина с рыком наклонилась, растопырив пальцы будто когти культиватора, и навалилась на Конни всем весом. Растопыренные пальцы потянулись к горлу девушки. Фальшивая мать Эвана заставила ее опрокинуться на спину, сжала мертвой хваткой горло и чуть отклонилась, чтобы избежать рук Конни, которые никак не могли ее достать.

Потому Конни потянулась за чем-нибудь другим. За чем угодно.

Она схватила стоявший рядом обеденный стул, тщетно пытаясь подтащить его к себе. В черепе стучала кровь. Перед глазами плыли звезды. Она снова потянулась. За чем-нибудь еще.

– Вот и все, – напряглась женщина. – Просто… не так ли…

Рука вслепую схватила что-то мягкое. В складках. Конни вцепилась в него, тянула на себя, дергала, пока скатерть не соскользнула со стола и не обрушила на них все содержимое. Тарелки, миски, подсвечники, столовые приборы, салфетки. Фальшивая мать Эвана по-прежнему душила ее. Кровь по-прежнему гулко билась в ушах.

Конни шарила по полу рядом, среди всех тех разбросанных вещей. И схватила первое, что нашла, – первое, что удобно легло ей в руку. Тонкое и холодное на ощупь. Крепко зажала в кулаке и ткнула в темноту. Элегантно сверкнуло серебро.

Она вонзила вилку прямо в горло матери Эвана, погрузив достаточно глубоко, чтобы все четыре зубца скрылись в плоти женщины. Лишь тогда та отпустила девушку. Конни задохнулась от такого сладкого, сладкого воздуха, втянула его в легкие, тяжело задышала, пока женщина над ней дрожащей рукой тянулась к вилке в своем горле. Конни вывернулась из-под женщины. Проползла под столом, подтащила к себе стул, оперлась о него и поднялась – сначала на колени, а потом на ноги. Прошла через темную столовую к дверному проему с другой стороны, который вел обратно в начало холла. Обхватив одной рукой поврежденное горло, она опять потянулась к входной двери.

И снова движение за спиной.

«Пожалуйста, ради всего святого…»