Лакомые кусочки - Эйб Мосс

class="p1">Конни оглянулась через плечо и увидела его совсем рядом. С лицом, превратившимся в жуткую мешанину из красных и розовых волдырей. Он второй раз схватил ее сзади.

«Так близко…»

Конни снова попыталась отбиться, но ее силы иссякли. Мышцы дрожали при любой попытке пошевелиться. Мужчина потащил ее вниз, практически усадив себе на колени. Конни билась, выскальзывала из его хватки, встала на четвереньки, вспотевшие ладони пронзительно скрипели на деревянном полу, пока она пыталась вырваться из медвежьих объятий, которые все сжимались вокруг ее талии. Мужчина наседал, сбивая ее с ног. Она вырывалась, билась и вытягивала себя, хватаясь за неподвижный пол.

С полными слез глазами Конни уперлась обеими руками в пол и попыталась подняться, когда из столовой появилась мать Эвана, в ее руке что-то сверкало.

С яростным рычанием женщина воткнула вилку, с которой еще капала ее собственная кровь, в тыльную сторону ладони Конни.

Семь

Она продолжала сидеть за рулем, а в животе у нее метался и жалил рой ледяных пчел. И она застыла от этих укусов. От растущего беспокойства. Долго смотрела на дом, и ощущение только усиливалось.

Она ехала сюда, чувствуя в себе силу, непоколебимую решимость. Но как только увидела машины, припаркованные на свернувшейся подъездной дорожке, вся эта решимость вытекла из нее, как будто из слива выдернули пробку.

Она спрашивала себя: не сошла ли с ума, раз решила приехать? Раз задумала то, что задумала.

Она посмотрела на чемодан, лежавший на пассажирском сиденье.

«Ты можешь это сделать. Ты это сделаешь. Ты не сумасшедшая. Они сумасшедшие».

Наклонившись, она расстегнула застежки чемодана и распахнула крышку, выставляя напоказ содержимое. В основном одежду, плюс смертоносную черную змею в виде 9-миллиметрового пистолета.

«Нет, на самом деле это ты сумасшедшая».

Даже если это было отчасти правдой, думала она, то лишь благодаря им, благодаря картам, которые ей выпали. Те переменные она не контролировала. А нынешнюю ситуацию – да. Или, по крайней мере, исправляла ее единственным способом, которым, как она считала, могла.

«Ты не сумасшедшая. Ты поступаешь правильно».

– Он этого заслуживает.

Она вытащила из чемодана пистолет и сунула в карман куртки. У кармана была металлическая кнопка, которую она на всякий случай застегнула. Затем закрыла чемодан. Вытащила ключ из зажигания. Схватила чемодан за ручку и, глубоко вздохнув, вышла из машины и направилась ко входу в летний дом своих родителей.

Восемь

Конни уставилась на вилку, воткнутую в тыльную сторону ее ладони, на собственную кровь, вытекавшую из-под каждого из зубцов. Мать Эвана крепко держала ее, бормоча что-то неразборчивое под нос – слова, которые Конни не могла понять, то ли из-за низкого тембра, то ли из-за того, что сами эти слова были ей совершенно чужими, то ли из-за того и другого одновременно. Когда шок от вида блестящих серебряных зубцов, дрожавших в хрящах ее руки, схлынул, накатила боль. Конни открыла рот, чтобы закричать. Отец Эвана крепко зажал ее губы своей теплой ладонью, не давая вздохнуть. Она ощутила его вкус, соль его пота. Сморгнув слезы, она поняла, почему он так поступил, почему решил, что нужно заставить ее замолчать, – в матовом стекле входной двери виднелся силуэт. Кто-то приехал. Женщина, судя по очертаниям.

«Сестра Эвана».

Конни закричала. Или попыталась. В горле защекотало, заболело, хотя голос едва доносился сквозь прижатую ко рту руку старика. Тень за стеклом слегка шевельнулась, перенесла вес с ноги на ногу. Конни не слышала стука или чего-нибудь еще, но фигура ждала, возможно колеблясь.

И тогда появилась вторая тень.

Конни снова попыталась закричать – на этот раз не ради себя, а ради молодой женщины снаружи. Она кричала так, что у нее драло горло, а существо, притворявшееся отцом Эвана, давило рукой все сильнее. Тени снаружи переплелись. Затем Конни услышала крик молодой девушки. Резкий, пронзительный, испуганный. Сцепившись, двое налетели на дверь.

Наконец мать Эвана выдернула вилку из руки Конни. Раздался отвратительный звук. Хлюпающий. Женщина встала, поспешила к входной двери и отперла ее как раз вовремя, чтобы какой-то мужчина перетащил через порог девушку и они оба без сил рухнули на пол, тяжело дыша.

– Нет! – закричала девушка. – Отстань от меня! Отстань от меня!

Конни мгновенно узнала мужчину. Она видела его уже три раза – сначала на заправке, потом на семейном портрете с отцом Эвана и, наконец, в подвале, связанного и с кляпом во рту.

Девушка отбивалась от него зубами и ногтями. Дико. Она извивалась, кричала и пихалась локтями, а его руки шарили по ее телу, пока, наконец, не схватили ее ладони и не заставили лечь на пол.

– Помоги мне с ней уже! – рявкнул мужчина.

Засунув окровавленную вилку в карман, мать Эвана достала из другого черный мешочек. Расслабила завязки, сунула внутрь облизанный палец и вытащила назад со странной темной субстанцией. Затем присела и быстро пихнула палец в нос девушке. Сестра Эвана вздрогнула. Понятная реакция. Затем до ужаса неожиданно обмякла под тучным мужчиной и растянулась на полу без малейшего желания сопротивляться.

– Твоя очередь. – Мать Эвана поспешила к Конни.

Отец Эвана убрал руку с ее рта.

– Нет, – умоляюще произнесла Конни. – Отстаньте от меня!

Мать Эвана опять присела рядом. Второй раз провела пальцем в мешочке и нацелилась на нос Конни. Та отвернулась. Женщина схватила ее за подбородок и одним махом засунула палец в ноздрю. Горький древесный запах. Резкий. Конни подавилась им.

Вещество подействовало на нее успокаивающе, словно погружение в теплую ванну. Мышцы расслабились. Она потеряла контроль. Голова мягко ударилась о пол, когда отец Эвана отпустил ее. Желание кричать и бороться сохранялось, но максимум, на который была способна Конни, – это закатить глаза и подергивать пальцами. Ее раненая рука – сначала порезанная ножом, а затем пронзенная вилкой – пульсировала горячей, резкой болью.

– Что с вами двумя случилось? – спросил тот, что был похож на дядю Эвана.

Существа стояли рядом посреди холла и переводили дыхание. Конни посмотрела мимо них, на сестру Эвана, лежавшую у двери, и оказалось, та смотрела на нее в ответ, вероятно гадая, кто она такая и что, черт возьми, происходит.

Конни моргнула, когда один из самозванцев сильно пнул ее в плечо.

– Эта крыса была наглее других, – сказало существо-мать. – Думаю, она будет первой, кто уйдет…

– Значит, это все? – спросило существо-дядя.

– Насколько я могу судить, все, – ответило существо-отец.

Существо-мать потрогала шею, где из нанесенной Конни раны текла струя густой крови. Женщина разглядывала собственную кровь на кончиках пальцев, затем злобно посмотрела на лежавшую у