Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

– Знаю. Вот и постарайся обойтись малой кровью. Как ты умеешь. Связь будем держать как обычно. Главное – не спускай глаз с девчонки. Всем будет лучше, если она покинет Баварию как можно скорее.

– Хорошо. Постараюсь ее припугнуть.

– Что до второго… Страж переживет эту потерю.

В ответ раздался невеселый смешок. Наемник привычным движением спрятал фотографии и поднялся из-за стола.

Апрель 2018 года

Берг, Бавария

Комната, куда заселили Леа, располагалась на втором этаже и окнами выходила на восток. Минусом можно было считать отсутствие кондиционера – весна в этом году выдалась аномально жаркой. А плюсом… Оставшись наедине с собой, девушка подошла к письменному столу и распахнула окно. Вместе с потоком свежего воздуха, всколыхнувшим листы на столе, в комнату ворвался аромат только что скошенной травы. Леа вдохнула полной грудью, наслаждаясь естественным природным парфюмом и атмосферой умиротворения.

Комнату смело можно было назвать аскетичной обителью благонравной немецкой девицы. В обстановке царила сдержанная простота. Кровать с небрежно накинутым пледом из овечьей шерсти, старый расписанный цветами комод с потертыми медными ручками. Над комодом висело овальное зеркало в тонкой раме из светлого дерева. Рядом с дверью ютился большой и несколько несуразный двустворчатый шкаф с зеркальной дверцей. У окна стоял письменный стол. Основательный. Дубовый. Сейчас таких уже не делают.

Словом, все вокруг было чисто, просто и очень искренне.

Вид из окна только дополнял идиллию. Пейзаж словно из сборника сказок: за невысокой оградой на холме начиналось лоскутное пастбище. Благодаря аномально жаркому апрелю луг уже вовсю пестрел цветами: среди сочной зелени рассыпались головки красного клевера и ярко-желтые чашечки лютиков. Кое-где синели пятна диких незабудок и живучки, заменяя еще не распустившиеся васильки. Между ними, словно тяжелогруженые баржи в зеленом море, лениво бродили коровы. Белые, рыжие, пятнистые – лиловых не нашлось. Под ногами буренок суетились овцы с мягкой шерстью, похожей на облачко, и тощими ногами. За пастбищем начинались изумрудные, словно на них наложили несколько ярких фильтров, холмы. Дальше чернела полоса леса – до самого подножия высоких гор со снежными вершинами. Альпы.

Леа смотрела на пейзаж и чувствовала, как вместе с ликующим восторгом ее охватывает иное чувство. Необъяснимая тревога, что зародилась еще в поезде, медленно нарастала, шаг за шагом овладевая сознанием.

От окончательного погружения в состояние паники спас настойчивый стук в дверь. От неожиданности Леа подпрыгнула.

– К вам можно, принцесса? – осведомился Райнер и, не дождавшись ответа, распахнул дверь.

– Ну и смысл стучать-то? – проворчала она, поспешно расправив покрывало на кровати.

Пока Леа осматривалась, Райнер успел не только переодеться, но и принять душ – капельки воды все еще поблескивали на волосах. На нем красовались обтягивающая футболка темно-оливкового цвета, выгодно подчеркивающая плечи и грудь, и светло-коричневые ледерхозен, едва доходящие до колена. Кеды на ногах сменили коричневые мокасины, а в руке Райнер держал традиционную баварскую шляпу с пером. Он будто только что вышел из палатки на Октоберфесте. Но, как ни странно, ему шло. В общем, Райнер и в мешке из-под отрубей выглядел бы потрясающе.

– Ну, теперь я полностью интегрирован в местную культуру, – с насмешкой сказал он, лениво прислонившись к косяку двери. Зеленые глаза весело блеснули. – А где твой дирндль[18], Гретхен?

– А у меня нет привычки возить с собой театральный реквизит, – скривилась Леа, в глубине души завидуя естественности Райнера. – А ты что-то хотел, Гензель? Ну кроме того, чтобы поразить меня своей неземной красотой?

– О! А получилось, да? – Райнер игриво подмигнул. – Пошли завтракать. Хайке уже накрыла стол и будет очень обижена, если ты не спустишься. А после завтрака я бы предложил проехаться до Нойшванштайна. Ты ведь впервые в Баварии?

– Замок «Спящей красавицы»? Ты серьезно? – Леа закатила глаза. – Это же просто аттракцион для туристов.

– Ох, Леа, такой снобизм даже обижает. Ты точно историк? – Райнер лукаво прищурился. – А как же дух Людвига Баварского? Неужели эпоха последнего романтика Европы не вызывает у тебя ни капли трепета?

Леа стоило огромных усилий выдавить из себя улыбку. Пожалуй, во всей мировой истории не нашлось бы личности, которая интересовала ее меньше. Одержимость Элизы «королем-мечтателем» и ее последующая гибель оставили в душе Леа стойкое отвращение ко всему, что хоть как-то касалось Людвига. Но делиться этим с Райнером в планы не входило.

– Я выросла на берегах Рейна. – Леа медленно подошла к окну и задумчиво посмотрела на коров. – И, как и твой Людвиг, между прочим, больше восхищаюсь эпохой Средневековья и ее памятниками.

– Вот как?

– Да. Ты когда-нибудь бывал в Эльце?

– Конечно, – тут же кивнул Фаст, оживившись. – Именно там происходит действие моего первого успешного романа «Кровавая вуаль Леди в алом»…

– Он не менял хозяев с основания в XII веке, представляешь? Ни разрушений, ни серьезных перестроек… Вот там действительно живет история! А Нойшванштайн… – Леа снисходительно усмехнулась. – Людвиг будто специально его для Диснея строил, воплотив самые глупые романтические иллюзии.

– Ох уж это снисходительное высокомерие поклонников Карла Великого[19], – захохотал Райнер. – Сразу видно, что твой куратор – Штайн. Но если Людвиг II и Бисмарк тебя не вдохновляют, то стоило ли себя мучить ради строчки в резюме? Подозрительно.

– С каких пор командировки стали противозаконными? – Леа слегка улыбнулась. – Меня герр Штайн убедил поехать. Точнее, так получилось. В последний момент его напарник заболел, и помочь с подготовкой было некому. Ну и не надо недооценивать строчки в резюме.

Райнер нахмурился. Несколько секунд он размышлял, но после, просияв, хлопнул себя по лбу.

– Да что я тебя слушаю? Других-то планов все равно нет. Поедим и поедем. Даже критиковать лучше то, что видел своими глазами. К тому же ты должна мне желание!

Он схватил замершую от неожиданности Леа и потянул в сторону двери. Конечно, стоило бы отмахнуться, но как раз в этот момент желудок предательски заурчал, напомнив об отсутствии нормального завтрака. И ужина тоже. В общем, ничего не оставалось, как позволить Райнеру увести себя в ресторан.

Ароматный дымок жареного бекона настиг их еще на верхних ступеньках. Он призывно щекотал ноздри, обещая подарить наслаждение не хуже кокосового батончика.

– Чувствуешь? – Райнер повел носом. – Баварцы знают толк в хорошей еде! Божественные рульки, томленные в пиве, с запеченной хрустящей корочкой! А кнедли[20] с луком и шкварками? А картофельные оладьи с яблочным муссом? Истинное наслаждение! Самую вкусную немецкую еду придумали в Баварии. Отвечаю!

– У нас тоже хорошая кухня! – из принципа возмутилась Леа, судорожно вспоминая рурские деликатесы, которыми можно было бы с ходу поразить самого привередливого гурмана.

– Да-да. –