Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

столом, когда Хайке вышла в зал в ярком традиционном платье. Леа из вежливости похвалила ее наряд – и тут же попалась на крючок. Райнер моментально подхватил: мол, и ей такой фасон подошел бы, особенно для прогулки в замок. Возражать Леа не решилась – вдруг обидит хозяйку? Поэтому неопределенно кивнула, пробормотав, что жаль, у нее нет ничего подобного. А Хайке будто только того и ждала: просияла, захлопала в ладоши и заявила, что что-нибудь подберет. Благо в семейном сундуке платьев за полвека скопилось множество.

И вот теперь Леа стояла перед зеркалом, в ужасе разглядывая отражение. Чужой дирндль сел на нее пугающе идеально. Тугая шнуровка корсажа безжалостно выделила «песочные часы» ее фигуры, нагло выставляя напоказ то, что Леа привыкла прятать за оверсайз-пиджаками и скучными блузами. По ее собственным ощущениям, вид был почти вызывающим, если не сказать вульгарным. Однако, судя по благоговейному молчанию Райнера, его этот исторический перформанс привел в полный восторг.

– Я выгляжу… – Леа нахмурилась, изучая себя в зеркале с видом инквизитора. – Нелепо.

– Очаровательно, – поправил Райнер. Он лениво прислонился к косяку, сложив руки на груди. – Настоящая королева деревенского фестиваля.

– Спасибо, Райнер. Безумно рада, что тебе нравится. Но из дома я в этом не выйду, – холодно бросила Леа, дернув подол платья так, будто надеялась, что оно внезапно удлинится на ладонь.

Райнер склонил голову набок, продолжая с интересом изучать ее отражение.

– Признайся, ты просто боишься конкуренции с Хайке. Она-то привыкла, что все взгляды достаются ей.

– Глупости, – отрезала Леа, чувствуя, как предательский жар все же опаляет щеки. – Я приехала работать, а не устраивать шоу для скучающих беллетристов.

– Ах, как же я сразу не догадался. – Райнер картинно развел руками. – Ты у нас не Золушка. Твой архетип – «ученая дева», отрешенная от земных соблазнов, но обреченная сводить с ума своими формами даже в самом скромном дирндле.

Леа резко обернулась. В ее глазах вспыхнуло то самое ледяное бешенство, которое она обычно скрывала за вежливостью.

– Если ты еще раз позволишь себе комментировать мои формы, Райнер, я позабочусь о том, чтобы твоя следующая книга была посвящена баварской челюстно-лицевой хирургии. Ты меня услышал?

Райнер невольно отшатнулся, впечатленный этой внезапной переменой, но тут же широко улыбнулся, явно довольный результатом.

– Прости. – Он примирительно поднял ладони. – Меня и правда занесло. Сойдемся на том, что ты выглядишь великолепно. Поехали! Ты проиграла мне желание!

– Но…

У Леа нашлось бы еще множество слов в адрес этого невозможного человека, но Райнер элементарно не стал слушать. Он перехватил ее ладонь и потянул за собой к выходу. Снова.

Опомнилась Леа уже снаружи, когда перед ней распахнулась дверь старенького кабриолета.

– Прошу, Золушка. – Райнер отвесил шутливый поклон. – Тыква подана.

– Да и кучер-крыса на месте, – грубить Леа не любила, но постоять за себя могла. Жаль только Райнера все ее попытки уколоть в ответ лишь еще больше раззадоривали. – Где ты вообще откопал такой древний автомобиль?

– Какое счастье, что я не претендую на роль принца. – Он, казалось, ни капли не обиделся. – А машину не обижай. Я арендовал ее у Михаэля. Кабриолет, горы и замки – что может быть романтичнее? Садись давай.

Леа со вздохом заняла пассажирское сиденье. Про экстравагантный наряд она уже почти забыла – в Баварии дирндлем никого не удивишь. Тут вполне нормально щеголять в национальной одежде хоть в офисе, хоть на прогулке.

– Я хочу извиниться, – негромко проговорил Райнер, осторожно прикрыв дверь.

– За дирндль, надеюсь? – Леа закатила глаза.

– За то, что притащил тебя в Берг. – Он грустно вздохнул. – Я не подумал, что у кого-то еще могут быть причины держаться от Штарнбергского озера на почтенном расстоянии.

Леа не сразу поняла, к чему он клонит, но виноватый вид Райнера был непривычно искренним.

– В общем, я не хочу, чтобы ты до вечера сидела в комнате, размышляя о том, что случилось с твоей мамой, – наконец признался Райнер. – Поэтому сейчас мы едем в замок. А по дороге можешь меня хоть кучером-крысой, хоть злобной мачехой считать.

– Спасибо, – выдохнула Леа, невольно опуская голову.

Похоже, Райнер, будучи натурой впечатлительной, судил о других по себе. В случае с Леа он, пожалуй, ошибся: хотя мысли о матери и не оставляли ее с того самого сна в поезде, она не собиралась в них тонуть. Леа давно приучила себя переключаться на работу в любой ситуации. И хотя мысли возвращались к смерти мамы чаще обычного, они все еще были под контролем. Однако обесценивать это неловкое благородство было бы несправедливо.

– Не за что, – так же непривычно искренне ответил Фаст. – Кстати, ты заметила? – Он кивнул на складки юбки, которые Леа все еще пыталась разгладить. – Под цвет глаз.

– Глаза у меня серые… – машинально отозвалась она.

– Под цвет моих глаз, – хохотнул Райнер, и автомобиль плавно покинул парковку перед гостевым домом.

Он, очевидно, ждал ответа, но на этот раз Леа на провокацию не поддалась. Она уже поняла, что переспорить этого болтуна ей не суждено, а самый верный способ хоть немного его задеть – промолчать именно тогда, когда Райнер жаждет реакции. В людях Леа разбиралась неплохо.

Когда через полчаса автомобиль, обогнув хребет, въехал на горную тропу, Леа напряглась. Машина неторопливо ползла по серпантину, а девушка упрямо смотрела в окно, будто там было нечто куда более важное, чем задавака на соседнем сиденье. Райнер, впрочем, пребывал в отличном настроении и словно не замечал ее нарочитого пренебрежения. Он насвистывал незамысловатый мотив – что-то из пиратских хитов Santiano – и время от времени поглядывал на ее дирндль с таким самодовольством, словно сшил наряд собственноручно. Леа не выдержала:

– Ну и куда ты едешь?! Нам надо на парковку у подножия горы, к замку только спецтранспорт пускают!

– Вау, принцесса, – многозначительно протянул Райнер. – Вижу, природа не только наградила тебя достойной внешностью, но и уберегла от картографического кретинизма. Повезет же кому-то.

Он усмехнулся и, проигнорировав знак запрета, прибавил ходу.

– Туда нельзя! – В пылу возмущения Леа едва не вцепилась в руль. – Хочешь провести остаток дня в полицейском участке? Частным машинам проезд закрыт!

– Все верно. Обычным людям – нельзя. А известным на весь мир писателям, как думаешь, позволят?

Леа прищурилась:

– Ты опять что-то затеял. Райнер, я знаю тебя меньше пяти часов, а…

– …А уже едешь со мной на романтическое свидание в кабриолете, да еще в платье под цвет моих глаз. Многообещающее начало. Ой!

Леа все же не выдержала и чувствительно ткнула наглеца локтем в бок.

– Ладно-ладно! – Райнер примирительно вскинул ладони, на мгновение бросив руль.

– Руль держи! – рявкнула девушка.

– Какая сердитая, – довольно улыбнулся