Трясина - Борис Айроевич Саркисов

тот же рисунок, отпечатки которого он видел около антикварного магазина при наезде на Ирину Слепцову. Он старался сохранять внешнее спокойствие. Это еще ничего не значит, подумал он, в городе сотни микроавтобусов, а шины с таким рисунком вообще самые распространенные. И тем не менее… Почему он стоит именно там, откуда поступил сигнал бедствия?

Бросив машину на улице, он, прихрамывая, прошел по узкой асфальтовой дорожке и поднялся на четыре-пять ступенек крыльца. Дверь, однако, не поддалась его усилиям и не открылась. Что-то, звякнув, упало на той стороне на пол. Ключ! Дверь заперта изнутри, значит, в ателье кто-то есть. Прислушался. Слух уловил обрывки приглушенных восклицаний, хмыканий.

Подсознательный, действующий внутри голос твердил об опасности. Жан спустился, направился вокруг здания. Оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться нет ли за ним слежки, очутился на заднем дворе. Здесь тоже горел свет только в одном окне. Зацепившись пальцами за оконный выступ, подтянулся. Сквозь тюлевые занавески различил три фигуры. И хотя они вырисовывались расплывчато, определил: в съемочном зале, заставленном фотооборудованием, двое мужчин и одна женщина. Действовать прямолинейно опасно: позиция явно не в его пользу, и если он напролом попрет через окно, то наверняка станет легкой добычей.

Он мягко спрыгнул на левую ногу, чтобы не вызвать боль в правой. Решил проникнуть в помещение через соседнее, неосвещенное окно. Но чтобы туда попасть, требовалась подставка. В темном углу двора, возле деревянного забора, грудились ящики под стеклянную тару. Подобрав один из них, который покрепче, притащил и установил под окном.

Форточка, к счастью, была открыта. Запустив в нее руку и нащупав задвижку, легко отворил ставню. Жан занес больную ногу через подоконник и непроизвольно перенес на нее тяжесть тела. Все, казалось, складывалось как нельзя хорошо… Только он подумал об этом, как вдруг у него перехватило дыхание, а по спине пробежала холодная дрожь: позади себя услышал крадущиеся шаги, потом резкий металлический щелчок. В тот же момент он оттолкнулся от окна, чтобы узнать, в чем дело, как вздрогнул: кто-то выбил из-под ноги ящик и схватил его за щиколотку.

— Слезь, ворюга! — прогремел повелительный голос.

Жан с трудом удержался, схватившись за открытую форточку, но руки слабели — человек продолжал висеть у него на ноге. Он обернулся и глянул через плечо. Мутный сетчатый свет, бивший из окна, выхватил из сумерек какого-то типа — приземистого, плотно сбитого, одетого в камуфляжную форму. Его физиономию обрамляли свисающие бакенбарды. В свободной руке тот держал какой-то предмет, очень похожий на винтовку.

— Слезь, говорю, ворюга сранный! — еще сильнее взревел внизу голос.

Оценив обстановку, Жан разжал кисти рук и скатился вниз, успев на лету выбить из рук наседавшего винтовку. Но он так неудачно грохнулся, что завыл от боли, и мысль о сопротивлении покинула его. Правая нога хрустнула и, казалось, ему не подняться. Он корчился по земле с искаженной гримасой, соображая, как быть в такой ситуации.

Тем временем обладатель бакенбард подобрал винтовку и отошел на несколько шагов назад, осыпая своего пленника фигуральными словечками:

— Ну, что, хер моржовый, что зенки выкатил? И не думай ерепениться, иначе ебану из двухстволки…

Жан затаился, приняв на себя целую обойму гнусной брани.

Ворюга… Так вот за кого он меня принял, промелькнуло в голове. Выходит, перед ним не кто иной, как добросовестный сторож, о существовании которого он почему-то не подумал. Если это так, то положение не такое уж безвыходное.

— Сторож? — спросил он.

— Ну, сторож, — огрызнулся тот, продолжая держать наготове винтовку. — Тебе от этого легче?

— Легче, — Жан перевел дыхание. — Значит ты сможешь понять меня, Я здесь не для кражи, а для спасения хозяйки фотоателье Зинаиды Николаевны Хотьковой. Она в большой опасности.

— А почему, думаешь, я должен верить тебе? Только вороги и насильники прут через окно.

Жан, прикрываясь рукой от ослепительного луча света, направленного на него, прислонил спину к стенке и схватил руками больное колено.

— Я не ворюга, я следователь.

— Тогда я министр юстиции, — ухмыльнулся сторож. — Вставай и следуй за мной… Там разберемся.

— Я следователь, — повторил Жан. — Капитан следственного управления Осипов.

— Думаешь, у тебя на лбу нацарапано, кто ты?

Жан порылся в кармане, достал удостоверение.

— Вот, пожалуйста.

Пока тот изучал документ, Жан подумал, что сторож, тем более вооруженный, может оказать ему неоценимую услугу в задержании преступников.

— Осипов, говоришь? Слышал от Зинаиды Николаевны, слышал, — успокоившись, сторож возвратил удостоверение. — Это все меняет. Но почему вы решили, что в ателье готовится преступление?

— Поступил мне сигнал от самой Хотьковой. Сейчас вместе с ней в съемочном зале два преступника. Ее жизнь в опасности. Вы могли бы помочь мне?

— Чем?

— Подсобите взобраться через окно, а сами, пока я буду разбираться с этими негодяями, покараульте возле входной двери.

Сторож пожал плечами.

— Вы сомневаетесь? — раздраженно спросил Жан. — Если бы я был ворюгой или насильником, — он достал из бокового кармана пистолет, — то давно бы пустил в ход эту пушку.

Вдруг в окне погас свет. Видимо, преступники услышали голоса во дворе.

— Они нас услышали, — прошептал Жан. — Прижмитесь к стене, чтобы вас не увидели, и выполните мою просьбу.

Сторож не стал перечить. Через минуту наверху снова блеснул свет.

— Операция начинается? — еле слышно спросил Жан.

Сторож молча кивнул. Он помог Жану взобраться на подоконник, а сам, придерживаясь стены, направился в обход здания к входной двери.

Жан проник внутрь. В комнате было тепло и темно. Превозмогая боль в колене, остановился. Проверил свой пистолет, затем достал из заднего кармана еще один — автоматический, девятимиллиметровый, прихваченный на всякий случай. Привинтил глушитель к дулу, снял с предохранителя и на ощупь, держась за стенку, добрался до двери, разделяющей комнату от съемочного зала. Она была плотно закрыта. Сквозь щели и замочную скважину струился слабый, неровный свет. Жан, прильнув к двери, наблюдал за происходящим. Тревога была не напрасна. Он увидел как кто-то в комбинезоне и в серой маске расхаживает, стуча по полу подошвами. Опять серая маска… Не ее ли видела после покушения на Светлану Багратову ее соседка?

Зинаида сидела привязанной к жесткому стулу, лицо ее оставалось непроницаемым. На Жана снизошло воспоминание, как стучали шаги по лестнице, когда Зинаида покидала его, и от этого у него защемило сердце. Нет, он не даст этим выродкам издеваться над ней!

— Хорошо, — подвел итоги человек в серой маске. Жану показалось что-то невероятно знакомое в басе насильника. — Ты замешана в сотрудничестве с Рэмом в распространении наркотиков, на что есть неопровержимые доказательства. Даже самый опытный адвокат не поможет тебе избежать минимального срока