Самая страшная книга. Новые черные сказки - Майк Гелприн

С одной стороны к городской площади подкатили сани с невестой, с другой чуть позже прискакал жених со своими дружками.

Ратмир наконец стал в дружине своим. Не просто какой-то сирота, случайно приближенный Лютым из прихоти и по естественной необходимости, а названый сын воеводы и зять. Человек, который в ближайшее время, скорее всего, возьмет городские дела в свои руки. В трусости и отсутствии смекалки Ратмира до этого никто не подозревал, поэтому родство с воеводой ставило его на одну ступень с высокопоставленными дружинниками. Они больше не смотрели на него свысока, считали ровней, шутили с ним, пили мед из одной братины.

Предки Ратмира никогда не были холопами, род его был древним, но выродившимся. Почти все родственники Ратмира умерли. Отец его однажды вытащил Лютого с тяжелым ранением из-под града вражеских стрел и сам оказался смертельно ранен. Во многом именно по этой причине Лютый приблизил к себе сына прежнего друга, но после внезапной слепоты воеводы юноша стал ему необходим. Правда, историю дружбы Лютого с отцом Ратмира мало кто знал, поэтому помощник воеводы для большинства оставался просто сиротой. Но теперь справедливость вроде как восторжествовала.

Вокруг храма собралась большая толпа. Нельзя сказать, чтобы семья воеводы пользовалась большой любовью в Берестове. Горожанам просто было интересно, как справляют свадьбу по новому обычаю. Но, кроме церковного обряда, древний канон оставался неизменным, со всеми его хитростями и уловками. Никто не мог запретить родственникам и друзьям молодоженов совершить привычный для них обряд за стенами храма. И горожане были довольны, что традиции предков соблюдаются наравне с новыми обычаями.

Невеста уже вошла в храм. Отец Александр был готов приступить к чтению положенных молитв. Ратмир слез с лошади и направился по ступеням к входу под звон колокола и радостные возгласы толпы. Момент был торжественным. При новой власти берестовцы никогда еще не выглядели такими счастливыми.

Но налетевший словно из подворотни ветер нарушил общее благолепие, и он же обрадовал наблюдавшую за происходящим из толпы Заряну. Человек, который был сейчас в центре внимания, обманул ее. Дал надежду и пренебрег обещаниями. Проще говоря, предал. Она искренне полюбила его. Была готова распрощаться с семьей и обычаями предков, а Ратмир ни разу не вспомнил о ней после их расставания. Не нашел ее, как сулил, пока она ждала его в укромном месте. А теперь все встало на свои места. Причина их расставания оказалась не в опасности, угрожавшей ей, а в его желании занять более высокое место в обществе, чем полагалось ему по праву рождения. Горячие слезы текли по замерзшему лицу девушки, а губы кривились в мрачной улыбке.

Злой северный ветер будто дул из ее сердца, душа наполнилась злорадством в предвкушении буйства стихии.

Колокол еще раз звякнул и захлебнулся, у звонаря с головы сорвало шапку, и она улетела в толпу. Темные низкие облака быстро заволакивали небо. А ветер выл и неистовствовал, приводя горожан в ужас и заставляя вспоминать страшные легенды, которые хотелось забыть.

Ратмир, не теряя решимости, упорно поднимался по ступеням церкви, все еще надеясь завершить начатое. Толпа рассеивалась вначале нехотя, а потом с завидной скоростью. Воин еще не шагнул на последнюю ступень, как площадь почти опустела. Только Заряна осталась наблюдать за ним.

«Ты должен был быть моим, а теперь не достанешься никому», – подумала дочь кузнеца.

Темная конница облаков со зловещим рокотом накрывала город с севера.

«Вот она, та пурга, о которой говорил отец. Она пришла, а вслед за ней придет и сам чародей, а не жалкий оборотень, его покорный приспешник», – думала девушка. Она отлично знала, что ждет горожан в недалеком будущем.

Вслед за облаками вихрь не просто гнал поземку или метель, а, казалось, поднимал снежную мглу из преисподней. Городской частокол под натиском пурги сразу покрылся коркой льда. В домах гасли печи, окна индевели с двух сторон, уподобляясь вставшим на зиму рекам. Там, где прошла мгла, навсегда опускалась тишина.

Звон колокола, который должен был разогнать злые чары, оказался запачкан кровью невинных и потерял свою силу. Храм на месте древнего капища еще не был освящен, а веры недавно обращенных христиан, горожан и дружинников не хватало для противоборства злу. Только отец Александр, диакон и несколько церковных служек, поняв, что происходит, взяли в руки запрестольный крест, с которым въезжали в Берестов, и вышли на улицу, стараясь противопоставить злу силу своей молитвы.

Мгла добралась до центра города, туда, где стояла церковь и готовилось венчание. Ратмир так и не успел подняться до входа. Почувствовав на себе чей-то тяжелый взгляд, он обернулся и увидел Заряну, недобро улыбающуюся ему с другого конца площади. Сердце Ратмира сделало паузу, острая игла кольнула в душу, а девушка, ударившись оземь, обернулась белой волчицей и скрылась в подворотне.

Площадь накрыла тьма. На секунду Ратмиру показалось, что ветер успокоился и стало тихо. Но это было обманчивое чувство. Гул бури раздался вновь, как только глаза привыкли к темноте. Из всего происходящего вокруг Ратмир мог различить только золотое мерцание распятия в руках у Болгарина. Оставшиеся на улице дружинники и сам Ратмир поспешили окружить крест и служителей церкви кольцом. Обнажили мечи и приготовились к битве. Кольчужные доспехи и шлемы стали белыми от мороза. Первым окоченел Аскольд, возглавлявший поход за колоколом, потом, один за другим, – все бывшие с ним воины. Но многие, в том числе и сам Ратмир, глядя сквозь покрытые инеем бороды, держались стойко, согреваемые молитвой священнослужителей. Они охраняли вход в храм, где находились слепой воевода с дочерьми и другими женщинами, приехавшими с ними в этот странный город.

Мороз, как и предполагали воины, оказался не единственной проблемой. Оборотень не заставил себя долго ждать. Весь вздыбленный и покрытый сосульками, он выскочил из клубов вьюги, обрушился на одного из дружинников. Первым ударом разбил щит, вторым разорвал кольчужный доспех на груди несчастного и вспорол беззащитную перед демоническими когтями плоть. Но и дружинники смогли дать достойный отпор чудовищу. Если прежде их мечи не могли прорубить защищенную чарами колдуна шкуру, то теперь, освященные молитвой Болгарина, они разрубали покров заклятий, добираясь до мяса чудовища, тем сильнее, чем крепче была вера рубившего.

К сожалению, оборотня было не так просто одолеть. За ним стояли мгла и сила колдуна. Истекая черной кровью, он отступил назад, во тьму.

Сквозь стоны и завывания вьюги до слуха обороняющихся начали доноситься слабо различимые звуки другого рода: нечто похожее на шаги по хрустящему снегу и легкие удары бубна, гул,