Самая страшная книга. Новые черные сказки - Майк Гелприн

– Так ведь проще мимо твоей охраны пробраться. Да я и смотрю: в доме свет не горит. Подумала, ты у воеводы задержался и нет тебя в избе вовсе.

– Да нет, тут я. Думается в темноте лучше, вот и не палил лучины.

– Сразу тебе рассказать, что узнала, или обождать до утра? – спросила довольная собой и расхрабрившаяся Заряна.

– Сейчас рассказывай!

Ратмир скорее тянул время, чем действительно желал узнать новости.

Присев на лавку в противоположном углу светелки, Заряна рассказала все, что узнала от отца. Про древних людей, заключивших договор с могущественным магом, про человеческие жертвы и про пургу, которая приходит, когда их перестают приносить.

Настроение Ратмира ухудшилось и из взволнованно-нервного стало просто мрачным. Задача только усложнилась. Информация была ценной. Рассказать ее Лютому было необходимо. Но это означало подписать смертный приговор Заряне. Причем провести ее сквозь все муки ада, на которые был способен искусник в этом деле – палач Ведагор.

Ратмир комкал в кулак кудрявую русую бороду, тер нос и глаза, но разум был к нему беспощаден и не давал решения. Выход подсказало сердце.

– Голубушка моя, – обратился Ратмир к Заряне. Так нежно он ни разу ее не называл, и, если бы голос его не был так печален, она почувствовала бы себя самой счастливой девушкой на свете. – Нельзя тебе у меня оставаться, – обрубил он все надежды. – Опасность над тобой нависла, которую я не могу отвести. Воевода ищет тебя, чтобы допросить.

– Да я и без допроса расскажу ему, что знаю, – без задней мысли ответила Заряна.

– Нет, душа моя, так не получится, без пыток тебе никто не поверит, решат, что ты утаила что-то. Бежать тебе надо и прятаться.

Ратмир подробно описал Заряне, что с ней случится, если воевода найдет ее. Но девушка медлила, все еще не хотела расставаться с человеком, которого полюбила, искала выход, старалась перехитрить судьбу. Тогда Ратмир пообещал ей, что обязательно найдет ее, когда все поуляжется и с упертыми язычниками будет покончено. Он смалодушничал, не смог сказать ей про предложение воеводы, которое собирался принять. Наоборот, убедил Заряну, что совместное будущее для них возможно. Избу свою Ратмир решил сжечь и сказать Лютому, что девчонка сгорела вместе с ней. Воину казалось, что он нашел решение проблемы.

Изба горела ярко, Ратмир выскочил из нее в последний момент, а Заряны там уже давно не было. Сбежалась целая толпа. Кидали в пламя снег, лили водой из проруби. Изба Ратмира стояла чуть особняком, не в общем ряду домов, поэтому большого пожара удалось избежать.

Утром, придя к Лютому, погорелец объявил, что готов принять его предложение, и назвал воеводу отцом. Лютый обнял будущего сына и представил себе грядущий бой с язычниками и славную победу.

На краю

Темная даже для слепого ночь. Лютый был уверен, что спит. Видел нечто похожее на сон и думал, что спит. Во сне скрипнула дверь, и его позвали. Лютый проснулся, он не сомневался, что проснулся, но он видел. Не так, как до опустившейся на него слепоты, иначе: четкие образы во мраке. Мерцающая слабым светом женская рука, почти белая, окутанная свободным рукавом, протянулась к нему. Взяла его ладонь в свою и побудила воеводу встать с кровати.

– Я покажу тебе, что ты ищешь, – сказал разбудивший его нежный голос.

Лютый действительно был уверен, будто что-то ищет. И он пошел туда, куда голос влек его.

Темные силуэты в ночи. Сложно разглядеть, что это: деревья, дома или люди. Только четкая и яркая женская рука. Хозяйки руки нет, или воевода на нее не смотрит. Ему очень интересно, куда его ведут, он весь в предвкушении тайны, которая, как старая шкатулка, вот-вот откроется перед ним.

– Я научу тебя летать, словно птица, – обещает ему голос. – Вот увидишь, это так просто. Стоит только захотеть, и все получится.

Да, это именно то, что Лютый хотел услышать, – это та тайна которая ему должна открыться. Он вдруг почувствовал, как легко и приятно лететь над землей. Смотреть свысока на гуляющих далеко внизу людей и быть несоизмеримо выше обычных человеческих проблем.

– Ты слишком тяжелый, и груз дел давит, с земли тебе не взлететь. Мы спрыгнем с высоты, я покажу тебе, как правильно это делать. Смотри, все очень просто.

Лютый увидел под ногами грубо обработанные доски – какой-то настил или строительные леса. Далеко внизу была потерявшая значение земля со всеми ее делами и заботами. Рука продолжала держать его, а голос – говорить. Лютый уже приседал для того, чтобы оттолкнуться посильнее и полететь в заоблачную высь, как вдруг его схватил кто-то сильный и встряхнул, точно малое дитя.

– Вставай, воевода, вставай сейчас же! – услышал он совсем другой, мужской и властный, голос. – Именем Господа Иисуса Христа заклинаю тебя, отойди, сатана!

Снова темнота слепых глаз. Тяжелое тело, тяжелый мир со своей уродливой реальностью. Ноги стали ватными, подкосились. Лютый сел на занозистые ледяные доски. Отец Александр трепал его за плечо и кричал на ухо:

– Очнись, очнись, убьешься же, очнись, Изяслав Всеволодович!

Лютый пошарил рукой по ледяной доске. Рядом был ее край, за которым ничего не нащупывалось. Свистел зимний ледяной ветер, воевода был в одной рубахе и жутко замерз.

– Где я? – спросил он, приходя в себя.

– На строительных лесах, под самым куполом. Давай аккуратненько вниз. Черт тебя попутал, не иначе. Будто лунатик ты сюда забрался, Изяслав Всеволодович, и, слава богу, грохот поднял. Я услышал из дома, иначе не успел бы остановить тебя. Ты уже прыгать собирался.

Стало тошно и до головокружения страшно. Лютый почувствовал себя беспомощным ребенком, заблудившимся в лесу.

– Давай, давай, Изяслав Всеволодович, накинь мою шубу. Весь промерз, аж дрожишь. Осторожно, я тебе покажу как, держись за лестницу – и давай вниз, – подбадривал Лютого отец Александр.

Все остальное было потом, и много всего было до этого, а спуск со строительных лесов, казалось, длился вечность.

В шаге от успеха

Иногда жизнь с непревзойденным мастерством живописца рисует перед нами картину красками из тумана. Картина получается прекрасной и внушает большие надежды, но при первом дуновении ветерка она расползается, обнажая неприглядную реальность, о которой еще накануне хотелось забыть.

Этот день на самом исходе зимы выдался ясным, в меру морозным. Колокольный звон раздавался в каждом уголке Берестова. Ратмир брал в жены старшую дочь воеводы, Настасью.

Церковь была почти достроена. Не хватало только купола и, соответственно, креста над маковкой. Сложноватой оказалась для местных зодчих задумка архитектора. Храм не был еще освящен, но