Самая страшная книга. Новые черные сказки - Майк Гелприн

ради которого Аскольд и его люди отправлялись в это путешествие. Несмотря на заявленную цель предприятия, колокол волновал их меньше всего. Они едва оттерли его рыхлым снегом от крови, это оказалось сложнее, чем отобрать колокол у соседей. Кривичи не ожидали нападения из Берестова, надеясь, что после крещения все забудут старые обиды и, объединившись вокруг князя и единой веры, станут служить общему делу созидания Руси.

Снег шел обильно, крупными влажными хлопьями, быстро скрывая трупы и остатки сожженных домов. На санях уже не хватало места, и отряд Аскольда грузил только самое ценное, а еще надо было как-то поместить туда колокол. Его с большим трудом спустили, обвязав канатом. Один из воинов, участвовавших в грабеже, сорвался с колокольни, не удержав трос. Колокол упал с высоты примерно трех аршин, а сорвавшийся разбился о него насмерть. Это его кровь остальные члены отряда пытались оттереть с колокола. С досады некоторые предлагали сжечь поселение кривичей, но Аскольд не хотел переходить черту и обрекать стольких людей на смерть. Вместо этого его отряд разграбил самые богатые дома и поджег их, чтобы кривичам было чем заняться, пока он со своими людьми будет снимать колокол.

Так оно и вышло: застигнутые врасплох кривичи не хотели умирать понапрасну и занялись тушением пожара, рассчитывая отомстить в будущем. Аскольд со своей дружиной тем временем погрузили колокол на сани и отправились в обратный путь.

– Ну как, где колокол взяли? – поглаживая бронзовую махину, спросил Лютый.

– Перекупили у новгородцев. Купцы везли его в Чернигов, а мы предложили бо́льшую цену, – без зазрения совести соврал Аскольд первое, что пришло в голову.

– Как, прямо так наткнулись по дороге на новгородцев с колоколом?! – резонно усомнился воевода.

– Да, Изяслав Всеволодович, представляешь?! Сам как чудо принял и своим глазам не поверил.

– Так, значит, Господь на нашей стороне! Ведьму победить помог и колокол добыть ко времени. Поднимайте его скорее, надо, чтобы весь Берестов услышал: его звон, мое слово и проповедь отца Александра!

Уходя из своей избы, Ратмир приказал страже Заряну не выпускать. Получалось, она уже не первый день оставалась его невольной гостьей. Ратмир относился к ней ласково, не обижал и на целомудрие ее не покушался. Заряна ему всерьез нравилась, и он не хотел насилием омрачать чистоту своих чувств, но отпустить девушку домой, где ей грозила смертельная опасность, не решался.

Площадь перед теремом воеводы последний месяц тщательно охраняли. Несколько патрулей непрерывно ходили в разные стороны, проверяя всех и каждого. Ратмир, как доверенное лицо воеводы, мог распоряжаться стражей. А просьба, читай приказ, не выпускать девушку из его избы не вызвала никаких подозрений. Мало ли какие там дела у Ратмира с местной девкой. Высокопоставленные гридни Лютого все равно в дозор не ходили, а младшие дружинники не рассуждали, когда их просил помощник воеводы.

Заряне Ратмир тоже нравился, в доме его она чувствовала себя вполне уютно, по крайней мере, гораздо лучше, чем в своем, где на нее все время сваливали тяжелую работу, а отец с матерью непрестанно ссорились. Но чувство долга тянуло ее под родной кров. С одной стороны, Заряна радовалась гибели ведьмы, с другой – страшилась из-за того, что это произошло по ее вине. Девушка боялась возмездия темных сил и гнева прячущегося в лесу колдуна. Ее грызла совесть перед отцом, который доверился ей на смертном ложе, а она подвела его. Надо было все исправить, хотя она даже не знала толком что.

Стражники не так хорошо следили за ней, как требовал Ратмир. Им казалось, что девка побоится ослушаться приказа и вряд ли сможет их перехитрить, на этом и погорели. Заряна выучила повадки стражников, дождалась, пока площадь осталась без наблюдения на пару минут, и улизнула в окно. Она не собиралась прощаться с Ратмиром надолго, ей просто очень хотелось узнать, жив ли отец, поговорить с ним хотя бы еще раз. Поведать матери о том, как поселилась в доме помощника воеводы, обнять младших братьев и сестер. Заряна еще не знала, сможет ли внятно рассказать отцу о своем походе к ведьме, сможет ли смотреть ему в глаза после того, как поступила наперекор всем его убеждениям.

Тем не менее собственных убеждений она не нарушала. Новая вера ей нравилась больше, прежние боги были, как правило, злыми и хитрыми. Чтобы от них что-то получить, надо было отдать что-нибудь ценное, иногда жизнь. С новым Богом все становилось иначе – достаточно было просто искренне попросить.

От мыслей Заряну отвлек звон колокола, который прозвучал над городом так, словно разверзлись небеса и разломилась земная твердь. Девушка остановилась, приподняв платок, сильно надвинутый на глаза для лучшей маскировки, и посмотрела в ту сторону, откуда доносился звон. Людской поток стекался к центру города, к источнику звука.

Заряна не была бы собой, пропусти она что-то интересное. Поэтому, так же как и большинство горожан, последовала на звон колокола. Ничего подобного в Берестове еще не слышали, звук был волшебный, церковный пономарь из болгар знал свое дело и звонить в колокол умел. Но, пойдя на зов колокола и оказавшись на базарной площади у строящейся церкви, девушка разочаровалась. Речь, которую начал Лютый, была скучна: все те же пространные слова о войне со злом, призыв рассказать все известное о берендее, угрозы, уговоры. Проповеди Александра Болгарина Заряна не дождалась. Тихонечко выбралась из толпы и пошла домой.

Под родным кровом было тихо и пусто, только сопел в углу отец и потрескивали в очаге поленья. Пахло заквашенным тестом и дымком. Заряна вначале испугалась. Осторожно присела у окошка на лавку, втянула ноздрями знакомые запахи, ставшие почти чужими за время, проведенное у Ратмира. Появилось отчетливое желание уйти так же незаметно, как пришла, вернуться в чистую и уютную избу Ратмира, подальше от грязи и привычных забот. Она встала и на цыпочках, гораздо тише, чем пришла, направилась к выходу, но хрипло, словно сквозь схватившийся лед, к ней обратился отец:

– Заряна, это ты, девочка моя?

– Да, тятя.

– Подойди, моя хорошая, не спеши уходить.

Заряна повиновалась, подошла к страдающему отцу. Его раны заживали плохо, мокли. Было похоже, что в них поселилась гнилая хворь. Лицо отца было местами бледным, местами синим. От мертвеца его отличали влажные глаза и алая кромка век.

– Девочка моя, ты сходила, куда я тебя просил?

– Да, тятя.

Заряна не смогла соврать отцу. Не потому, что не делала этого раньше, просто она боялась, что это их последний разговор.

– Что там тебе сказали?

– То же, что и ты, – про