Глазок. Сборник мистики и хоррора - Сергей Жоголь

Пал Палыч покачал головой и, вздохнув, добавил:

— Что случилось, что случилось? Правильно вы говорите, Мария Геннадьевна, нельзя близнецов разлучать, какими бы разными они не были, не то беда будет. Вот она и случилась — эта самая беда. — Мария Геннадьевна лишь охнула и прикрыла рот рукой. — Этих парней ведь не только родители разлучили, но и сама жизнь. Может, если бы не было той аварии? Эх… — Кропоткин только махнул рукой.

Он ещё раз поблагодарил хозяйку, похвалил сливовое варенье и покинул скромное жилище гражданки Сидориной. Прошёл через парк и вышел к наполненному автомобилями шоссе.

Идя по тротуару, Пал Палыч остановился у доски объявлений, на которой висел чёрно-белый листок с жирной надписью «ВНИМАНИЕ РОЗЫСК». Под надписью красовалось нечёткое фото скуластого симпатичного парня с холодным и пронзительным взглядом, ниже был текст: «разыскивается особо опасный преступник, Копейцев Глеб Андреевич…»

— Уже развесили, — следователь одобрительно кивнул и пошёл на свою остановку.

События, изложенные в данной истории, выдуманы автором, и имеют очень мало общего с некогда существовавшими реальными событиями и персонажами

То, что наша затея может закончиться неприятностями, мог предположить каждый нормальный человек. Когда я говорю «нормальный», я имею в виду здравомыслящего вполне трезвого человека, а мы к тому времени уже выпили по несколько баночек пива. Всё началось дома у Валеры Лобова — милого недотёпы, помешанного на эротике и компьютерных играх. Забавно, но этот чудила в свои без малого тридцать всё ещё живёт с мамой. Так вот, в тот день мы затарились не по-детски и, зная, что Инна Германовна, Валерина мама, заступает на ночное дежурство, нагрянули к Лобычу без предупреждения. Сломив его робкое сопротивление — не хотел ведь гад поначалу пускать — мы устроили шикарные посиделки.

Когда мы обсудили достоинства и недостатки всех местных красоток и перешли на политические темы, поступила информация о том, что Инна Германовна у себя на работе (она работает лифтёром в соседнем дворе) почувствовала недомогание и решила резко взять больничный. Хорошо хоть Валерке позвонила. Тот тут же побелел и завыл подобно пожарной сирене. Мы тоже пришли в некоторое замешательство (Лобыч характером в отца… не в мать, с той не забалуешь), но быстренько взяли себя в руки, и, дабы не травмировать душу резко занемогшей родительницы устроенным на её территории бедламом, решили экстренным образом ретироваться. Лобыч, как ни удивительно, последовал за нами.

Так что, не волнуйтесь: в тот момент, когда Инна Германовна подходила к своему подъезду, мы успели покинуть Валерины «апартаменты» и, прижимая к груди пакеты и откупоренные накануне бутылки с пивом, уже стояли на верхнем этаже Валериного дома. Услышав, как щёлкнул замок, мы сбежали по лестнице и, миновав поросший кустами акации дворик, ринулись к парку, решив продолжить вечер в скверике у пруда.

Кто же знал, что и здесь нам не повезёт? Как только мы расположились на новом месте, нас тут же застукали представители закона.

Завидев нас издалека, они почему-то посчитали, что, расположившись в парке на лавочках и попивая изрядно потеплевшее пивко, мы совершаем не что-нибудь, а — ух, страшно даже подумать, — административное правонарушение. К счастью, пока блюстители правопорядка, а ими оказались два «зелёных» летёхи в чёрной, неумело подогнанной форме, вызывали подкрепление, я и трое моих непутёвых приятелей, перемигнувшись и, подхватив разложенные на пакетике яства, сиганули в кусты и благополучно скрылись в прохладном сумраке ночи.

Ах, да! Забыл пояснить. Когда я говорю мы, то имею ввиду себя — любимого, Валерку Лобова, Стаса, нашего старого кореша с Верхней Мончаги, и Генку Мамонтова. Короче, четверых придурков, решивших скоротать вечерок в компании двух полиэтиленовых пакетов из «Магнита», наполненных «Балтикой», чипсами и ещё какой-то превкусной дрянью: снеками, сухариками «Три корочки» и сырной нарезкой.

Когда мы, запыхавшиеся, остановились возле засыпанной осенней листвой беседки, то, умудрённые опытом, уже не соблазнились изрядно постаревшими от времени лавочками, а начали держать «совет»: куда же нам теперь, бедолагам, податься? Тут-то Стас и предложил:

— А не рвануть ли нам, братцы, на кладбище? А, в самом деле, почему бы нет? Я с детских лет мечтал провести ночь среди могил. Дабы испытать-таки дивную прелесть от острых ощущений. Давно хотел. Однако, как-то до этого, не получалось.

Сказав эту, как позже выяснилось, роковую фразу, Стас хлопнул себя по тощим ляжкам, облачённым в обтянутые турецкие джинсы, и сделал несколько пассов руками, изображая игру на гитаре. Сильно фальшивя, Стас пропел куплет какой-то старой, но довольно известной советской песни…

«Там, на кладбище, так спокойненько, Ни врагов, ни друзей не видать, Все культурненько, все пристойненько — Исключительная благодать».

…и одарил нас своей козырной белозубой улыбкой.

— Кладбище — это же так банально, — тут же скривился я.

— На кафешку денег нет, пива у нас завались, — Мамонтов расправил свои широченные плечи и откинул со лба вьющуюся тёмную чёлку. — Если эти, в погонах, к нам снова пристанут, во второй раз может и не прокатить. Примут и закроют на трое суток. Тот рыжий хиляк в фуражке, что поменьше ростом, так на меня смотрел… Сразу видно, хочет выслужится. А на кладбище ментов нет. Я в этом уверен. Так что идея правильная. Я согласен!

Генка Мамонтов, иначе Геша, был не только мечтой большинства местных девчонок, но, кроме этого, занимался бодибилдингом, жал сто двадцать от груди, так что его мнение имело в нашем коллективе довольно приличный вес.

— Не очень-то я люблю кладбища, — тут же озаботился белобрысый Лобыч. — Там ведь… ну, как это… говорят, энергетика плохая. Может лучше в хинкальную сходим? — и достал из кармана мятую бумажку.

— У-у-у, жлоб, целую тыщу заныкал, — фыркнул Стас, вынимая из пачки сигарету, — а насчёт кладбища… то так уж и скажи, что очкуешь. Впрочем, тебя никто не заставляет. Не хочешь, не ходи. Вон трамваи ещё ходят, поезжай домой, мамка, небось, волнуется.

— Я же не сказал, что я против, — поспешил исправиться Лобыч, щёлкнул зажигалкой и протянул её Стасу. — Кладбище, так кладбище. Только если все согласятся.

Позабыв про мятую тысячерублёвку, все трое — Стас, Валера и Геша — тут же посмотрели на меня. Я стоял, прислонившись спиной к берёзе и дымя сигаретой, пялился на появившуюся над деревьями блёклую луну, похожую, как мне тогда казалось, на вылезший из орбит глаз мифического циклопа-великана. На улице было прохладно, осенний холодок пробирался через воротник и рукава, холодил кожу, а выпитое пиво вызывало сильное напряжение. Однако летёхи в форме произвели на меня впечатление, поэтому я, как мог, сдерживал его. Я терпел и одновременно рассуждал