Искусственные ужасы - Борис Хантаев

Пока Рина рассказывала о себе, Адольф тоже выпил свою порцию шнапса. Так же, с расстановкой и закусывая, но ему нравилось, как она употребляла этот алкогольный напиток. Почти залпом, будто ныряла с головой в глубину. Он и сам заказал ещё стопку шнапса, чтобы попробовать его таким же способом – нырнуть, ощутить что-то новое. Настроение его повышалось пропорционально тому, как рос уровень алкоголя в крови. Он чувствовал, что захмелел, всё-таки коктейль из шнапса и пива в желудке давал о себе знать. Его взгляд то и дело возвращался к её ногам, к декольте. Возможно, он разглядывал её слишком пристально, ведь она вызывала в нём какое-то первобытное желание. Рядом с Риной он даже успел позабыть о собственной печали, а может, это алкоголь всё притупил. Вот только её голос показался ему слишком грустным, особенно когда она сказала, что другая жизнь ей не нужна. Звучало почти как приговор, но он-то знал, что может ей помочь.

– А если бы я сказал, что светит, – заявил Браун и, подаваясь вперёд, уловил свежий, слегка дурманящий запах духов, напоминавший ему напоенный цветочным ароматом дивный сад. Его пальцы аккуратно сняли её очки и отложили на барную стойку. И он впервые увидел большие серые глаза, обрамлённые тёмными длинными ресницами, которые тут же дрогнули от удивления. Его взгляд скользнул по её губам – таким ярким, сочным и дерзким, что ему тут же захотелось коснуться их, – но в этот момент на заднем фоне раздался настолько резкий удар кия и победный крик, что Рина обернулась на звук. Её губы скрылись от него, как птица, испуганная шумом. Но он не терял надежды. Возможно, если он поможет ей, она отблагодарит его, как в своё время Эмилия. Рина не была так красива, как Ланге, и всё же привлекала его.

– Знаешь, раньше я любила играть в бильярд, – убирая в сумочку лежащие на стойке очки, вдруг сказала она.

– Мы могли бы и сейчас сыграть. – На его лице заиграла плутовская улыбка, и он поднялся, приглашая её последовать за ним.

* * *

С того момента, как она перешагнула порог этого бара, все движения, жесты и даже мимика, словно искусная маска, отражали не её, а совершенно другого человека. Катя вела себя уверенно, хотя чувствовала некий дискомфорт: ткань платья прилипала к телу, соприкасалась с грудью – и ей очень хотелось застегнуть джинсовку, спрятаться, но она пересилила себя. Знала, что так будет проще привлечь внимание Брауна.

Его она заметила сразу. Адольф сидел за барной стойкой, в руках держал бутылку пива, а взгляд его был устремлён к бильярдному столу, за которым играли двое. К её счастью, барный стул рядом с ним пустовал. Катя уселась и, закидывая ногу на ногу, заказала напиток. Она не стала использовать разные женские ухищрения, никогда не была в них сильна, но легко умела знакомиться. И в этот раз сделала то же самое.

Всё шло почти в точности так, как ей было нужно. Адольф не сводил с неё взгляда, она позволяла ему думать, что он управляет ситуацией, и даже флиртовать с ней. Она пила вместе с ним, знала, что его накроет раньше, чем её. Таким не хвастаются, но Катя могла перепить всех своих знакомых, при этом оставаясь на ногах. Шнапс оказался достаточно крепким, и после двух рюмок она расслабилась, но не до такой степени, чтобы потерять бдительность. Свою легенду она рассказала, обнажилась перед ним и внутренне, и внешне, ожидая, когда же он созреет. А созрел он довольно быстро и вместе с тем, вторгаясь в её личное пространство, позволил себе больше. Когда Адольф снял с неё очки, её мир окрасился в другие, более светлые оттенки. Его лицо оказалось бледнее, глаза не тёмными, а карими с вкраплением зелёного. Затуманенный взгляд сфокусировался на её губах, и только чудом, прежде чем он успел её поцеловать, Катя вздрогнула и обернулась на шум, а потом зачем-то сказала про бильярд. И теперь, когда они подошли к столу, стало ясно, что она не приблизилась к цели – скорее, создала самой себе серьёзное препятствие.

Народ, который ещё минуту назад следил за игрой, разошёлся, уступая им место. Адольф собрал полосатые шары и, убрав треугольник, схватил кий.

– Рина, просто позволь мне вести, – вдруг сказал он несколько расслабленным голосом, подходя к ней. – Ты же помнишь, как играть?

Катя кивнула, пытаясь разгадать его намерения, ведь не просто так он это затеял. Что, если препятствие – это всего лишь трамплин, который приведёт её прямиком к цели?

– Выбери удобную стойку. Мы будем играть вдвоём. Я стану продолжением твоей ударной руки, но ты должна мне довериться, хорошо?

Она не стала с ним спорить, лишь кивнула и приняла устойчивое положение, потом положила правую руку на полотно и, широко расставив пальцы, слегка приподняла вверх костяшки, оставляя кисть по-прежнему лежащей на столе. Потом соединила указательный и большой палец. Она помнила, как играть, хотя в последний раз подходила к бильярдному столу ещё в институтские годы. В то время любая сессия их группы заканчивалась походом в местный игровой клуб.

– Представь, что у тебя две руки, – попросил Адольф, располагая кий на её пальцах, – задержи это ощущение в голове. Чувствуешь?

Теперь он встал к ней вплотную, будто закрывая её, и только сейчас Катя осознала, что наверняка её платье задралось, ведь она совсем не привыкла к такой одежде. Тело тут же напряглось от близости и от того, насколько это интимно ощущалось. Никаких мурашек или возбуждения, только дискомфорт из-за того, что всё идёт куда-то не туда.

– Расслабься, Рина, – попросил Адольф. Его правая рука легла рядом с её левой, практически зеркально. – Я лишь продолжение и ничего больше. Ты доверяешь мне?

Снова этот вопрос, в который раз он его задавал? Она попыталась расслабиться, представить, что находится в битком набитом метро. Это немного помогло.

– Да.

– Теперь смотри внимательно.

Быстрое движение его руки, хлёсткий удар кия по белому битку – и вмиг полосатые и разноцветные шары с грохотом разлетелись в стороны. Для человека, который уже выпил, удар оказался довольно точным. Значит, ей следовало поскорее вернуться к бару.

– Неплохо… – протянула она, поворачиваясь к нему. – Вижу, ты раньше играл.

– Было дело, – положив кий, сказал Адольф и придвинулся к ней. Сначала одна его рука легла на стол рядом с ней, потом вторая, и он поймал её