Месяц светит, мёртвый едет - Мария Николаевна Покусаева

синее-синее, ясное-ясное, все равно не понятно, что дальше делать. Вот как скажет Чугай: идите на все четыре стороны, гости дорогие, помогать вам не станем — и что тогда делать?

За Волчком бежать, вот что. Богдану покой вернуть.

А потом?

— Что, хозяйка? Отдыхаешь?

Демьян-мальчишка навис над ней, взявшийся из ниоткуда, и Кася чуть не вкрикнула. Один из псов тоже подбежал, проверить, чего это глупая девка на снегу лежать вздумала, обнюхал Касю, начал копать большими когтистыми лапами, тыкаться носом ей под бок.

Кася села, осмотрелась. Погладила пса, который вроде и сунулся за лаской, но отскочил, стоило коснуться ушей, залаял звонко.

— Отдыхаю, — сказала Кася. — Думаю.

— И о чем же думают, на снегу валясь?

— О всяком, — отмахнулась Кася и встала, отряхивая с себя снег.

Порыв ветра зашевелил верхушки деревьев. Посыпались камешки со стен, где-то закричала сойка.

— Пойдем, — сказал Демьян. — Лиса уговорил Щуку. Твоя взяла.

Кася замерла, не поверила. Потом поверила — сердце сжалось. Нет, не от радости, сложно назвать это радостью. Просто все вдруг решилось, неизвестность впереди исчезла, судьба легла одной ясной дорогой — и Касе стало вдруг легко-легко, аж в животе защекотало и губы свело судорогой.

— Ты не радуйся, они разговоры еще говорить будут, — проворчал Демьян. — А вообще не думала ты, Кася, — добавил он, когда они спускались в подземелье, втроем, вместе с псом. — Домой вернуться? Может, без тебя бы все решилось?

— Думала, — ответила Кася. — Только я слово дала, нельзя его нарушать.

— Гляньте, совестливая какая ведьма! — с притворным изумлением воскликнул черт. — И что? Решила, как будешь Мстишу Волчка изводить?

— Ты подержишь, а я в него ножичек воткну, отсеку Волчка от Мстиши — и конец тому придет.

Черт остановился. Обернулся к Касе. Спросил:

— Ты шутишь сейчас?

Кася пожала плечами.

— Может, шучу. Может, не шучу. Не знаю, Демьян, — призналась она. — Там решу, когда найдем его.

Демьян покачал головой, цокнул языком — и ничего не ответил.

* * *

Щука был хмур и желчен, щурился зло, не улыбался. Смотрел на Касю недоверчиво и пил из глиняной чашки пахнущий горечью травяной отвар. Это для здоровья, как сказал Хорь, потому что здоровье Щуку подводило — потрепал его Волчок осенью, а зима потом добавила. Вот и болела у Щуки душа и нрав портился.

Чугай напротив — был весел как будто бы, но веселье его отдавало чем-то нехорошим.

— А вот и ведьма пришла! — сказал он, хлопнув себя по бедру большой, как медвежья лапа, ладонью. — Вот что, Катаржина! Одолжишь мне черта своего для общего дела? След найти?

Кася оторопела, заморгала. Она войти-то не успела, не успела привыкнуть к дымной темноте, в которой сидела ватага Чугая — тут и Петер был, и Лиса, и незнакомые Касе прежде мужики, такие же хмурые, как Щука, и недобрые на вид. Не хотелось без черта совсем оставаться, как будто бы случись что — и не сможет Кася сама себя защитить.

Тонда перехватил Касин взгляд, кивнул.

— Одолжу, — сказала Кася. — Если сам пойдет.

Демьян-мальчишка вышел вперед, по-взрослому поправил на голове шапку: глядите, мол, вот он я.

— Это что, и есть черт? — спросил кто-то.

— Не похож! Заморыш какой-то.

— Заморыш заморышем, а нос тебе откушу, — сказал Демьян строгим, взрослым голосом и глаза его сверкнули. Он повернулся к Чугаю. — Что нужно сделать? Волчий след поискать? Про убежища вызнать?

— Правильно понял, — сказал Чугай, одобрительно кивнув. — К ночи обернешься?

— Закат погаснет — вернусь, — ответил черт.

— Добро! — кивнул Чугай.

Но Демьян не двинулся с места. Он повернулся к Касе, спросил:

— А плату мне с кого брать? С тебя или с... — черт посмотрел на Чугая и наклонил голову: — с тебя?

— С меня, — выпалила Кася.

Черт хмыкнул.

— Тогда я пошел.

Он стал черной тенью и улетел прочь.

В подземных покоях будто вихрь пронесся, сухой и горячий, ударил в лица, взъерошил волосы, а потом повеяло холодом. В очаге огонь вспыхнул на миг, будто бросили в него пороху.

Кася ждала, что станет больно, что заледенеет все внутри, что потянет тоскою — но ничего не было. То ли Демьян не стал брать плату вперед, хотя раньше брал, то ли... Может, это она уже просто не чувствует ничего?

Может, становится ведьмой вроде Жданы?

— Вот так да! — сказал кто-то из людей Чугая, незнакмый Касе. — И правда — черт!

— А ты что же, не верил? — мрачно спросил Петер.

— Господь всевышний, царь небесный, защити! — сказал другой и осенил себя святым символом.

— Эй, ведьма! — окликнул Касю первый. — А что еще можешь? Можешь девку мне наколдовать?

— А у старшого колдуна тогда кто? Сам царь-черт в услужении?

— Я на такое не соглашался! Вдруг он меня сожрет?

— Ага, в дороге ж его кормить надо!

Они загалдели, заулыбались, посыпались шутки, одна другой паскуднее.

— Тихо! — рявкнул Чугай.

Как будто бы медведь, который только что ел малину, обдирая куст, и терся боком о сосну, вдруг встал на задние лапы и зарычал, показывая полную клыков пасть.

Все замолчали.

Кася спряталась, отползла поближе к выходу.

— Завтра брат мой Щука пойдет охотиться на волка, — сказал Чугай. — С ним пойдет колдун Тонда его ученик. И все те, кто захочет. Я неволить не буду, — добавил он, обводя взглядом своих людей. — Ваше дело. Но обижать колдуна не смейте — они с ведьмой мои гости.

— А черт, получается, тоже гость? — спросил кто-то. Тот, который девку наколдовать просил.

— Получается, что так.

Что там говорили дальше — Кася не услышала, она нырнула в темный ход, пробралась до клетушки Найдены, где не было никого, даже собак, спряталась в углу, обернувшись одеялом, и сидела так, прислушиваясь к себе.

Зазвенит — не зазвенит душа?

Не звенело.

Не билось.

От того было страшно-страшно.

Кася сжалась вся, лицом в колени уткнулась. Сердце билось перепуганной птицей, язык присох к небу: вдруг черт откусил от души — а это она, Кася, перестала чувствовать? Вдруг она превращается в бездушь? Хотелось выть от этого, хотелось руку себе до кровавых полос расцарапать, костяшки пальцев о камень разбить, лишь бы почувствовать что-то.

Лишь бы знать, что можешь что-то чувствовать.

— Чего ты прячешься? — спросил голос Тонды.

Кася вскинулась — она и не заметила, что колдун пришел.

— Сбежала, будто не за Мстишей, а за тобой Демьян погнался, — Тонда покачал головой и подошел ближе.

Он сел на корточки рядом, Касиной щеки коснулся — шрам проверил.

— Пойдем, — сказал он. — Пока без тебя все не решили.

— Да что там решать! — выдохнула Кася горько.

Тонда встал,