Безкожая - Стивен Козеневски

- Конечно. Но ты перепроверила, на всякий случай, да?

- Угу, - отвечает латальщица. - Геморрагическая лихорадка, пара лейкозов. Вон у той - болезнь Гансена.

- Болезнь Гансена? Ты имеешь в виду проказу? - в голосе Сарк звучит удивление, это самое эмоциональное, что я от нее слышала.

- Точно, - подтверждает латальщица.

- Ты знала, что у тебя проказа, до того, как мы тебя проверили?

- Н-н-нет, - отвечает женщина, чей голос кажется мне смутно знакомым.

Она почти заикается от страха. Я ее не виню.

- Гребаная "ЭйджинКорп", - бормочет Сарк. - Они дерут три шкуры за клочок марли. Что ж, девочки, для безкожих медицина бесплатна.

- Лучше бы я сдохла, - отвечает кто-то.

Сарк не острит, не комментирует, не говорит: "Это можно устроить". Каждая шаблонная злодейская реплика, которую я когда-либо видела в голофильмах, прыгает мне в голову, но Сарк не из тех, кто старается блеснуть острым словцом.

Шипящий, трескучий звук, явно отличающийся от лазерного резака. Звук сопровождается после необычно долгой паузы нечеловеческим воплем.

Плазменная горелка.

Я уже догадалась об этом раньше, чем мой воображаемый друг успевает предположить. Сарк только что начала поливать одну из моих сослуживцев перегретым газом. Он обжигает ее так быстро, что ее нервным окончаниям требуется время, чтобы вообще понять, что происходит. Наконец она кричит. Затем раздается глухой удар. Думаю, ее обугленное тело ударилось о палубу.

- Вам не обязательно заканчивать так. Ни одной из вас. Для вас здесь есть дом. Семья. Я серьезно. Мы - сестры. Остальная вселенная может идти в пизду, но мы всегда будем друг у друга. "ЭйджинКорп"... плевать на вас. Вы для них просто цифры, источник дешевой рабочей силы и толстых младенцев для следующего поколения дешевой рабочей силы. С нами вы, возможно, проживете недолго. В конце концов, мы все умираем. Но оставшееся время вы проведете как люди, а не коровы на доходной ферме.

Пауза. Я остаюсь в тишине, и мне почти не на что смотреть, кроме пузырьков сворачивающейся крови, как в лавовой лампе, проплывающих мимо моего лица. Думаю, для выживших наступил момент самокопания.

Честно говоря, я понятия не имею, что бы я делала перед таким выбором. Жить - значит стать чем-то ненавистным, монстром, который бороздит торговые пути, как акула, и причинять боль людям - жестоко, бесчеловечно - чтобы выжить. Но это своего рода свобода. Может, Сарк права. Может, это большая свобода, чем у нас когда-либо будет, пока мы зависим от корпорации.

- Я... можно задать вопрос?

Мое сердце перестает биться, уши превращаются в локаторы. Мама Мередит? Я уже потеряла надежду. Я была уверена, что она мертва, что ее тело замерзло и дрейфует в космосе. Мои щеки горят от прилива крови, когда я понимаю, что не думала о ней с тех пор, как узнала, что я - единственный член экипажа, которого еще не поймали.

- Что такое? - спрашивает Сарк, ее голос прохладный, неуверенный.

Мередит делает паузу.

- У меня была... есть дочь. Вы ее убили?

- Ее здесь нет?

- Нет.

- Тогда убили, конечно. Если только... ей семнадцать?

- Да!

Радость в голосе мамы Мередит ощутима.

- Ага, тогда она та, что сбежала. Не могли же мы тратить время на ее поиски. Но ее теперь нет, мамаша. Мы отдали ее вспышке.

- Нет! - взвизгиваю я и со всей силы бью кулаками по крышке капсулы.

Моя рука мгновенно зажимает рот. Все это. Все, через что я прошла сегодня. И я все испортила.

Что мне теперь делать?

Фальшивая Ли Мин не отвечает.

Какой план? Есть ли выход?

Никакого ответа.

Ли Мин?

Голос в голове исчез. Она бросила меня. Теперь, когда выживание больше не вариант, в этом особом сорте безумия нет смысла. Я чувствую, что меня бросила подруга, но разве это не безумие - оплакивать голос в своей голове?

Крепежный ремень на капсуле ослабевает. Слышны пискливые сигналы со знакомой панели управления. Я напрягаю мышцы, готовая наброситься на любого, кто появится. Крышка капсулы открывается с пневматическим шипением. Безымянная стоит здесь, ее пальцы на панели, плазменная горелка нацелена на меня. Кали и Кегли кладут по руке мне на плечи. Я не осознавала, что все трое все еще в комнате.

Я пытаюсь сопротивляться, но бессмысленно. У меня почти нет опыта передвижения в невесомости, а для этих женщин это вторая натура. Они вытаскивают меня из капсулы и доставляют в комнату, где работала латальщица, - я вижу, что это скорее грузовой отсек, чем медпункт. Они, кажется, раздумывают, что делать с Джинни, но, видя, что это всего лишь светильник, оставляют ее мне.

Мама Мередит плачет. Она и еще четверо пленников стоят в шеренге, пристегнутые к полу, как ящики, грузовыми ремнями на плечах. Думаю, довольно умный способ удерживать пленных в невесомости.

Сарк сияет. Улыбка кажется совершенно неправильной на ее обычно мрачном подростковом лице, но вот она. Кому-то больно, поэтому, конечно, она наслаждается.

- А вот и она. Что я вам говорила, сестры? Оставьте мать в живых - дочь явится сама.

- Вот почему ты главная, Сарк, - говорит Безымянная, но Сарк игнорирует ее.

Похоже, все стараются ее игнорировать.

- Фу, - говорит Кали, прижимая предплечье к носу и рту. - Ну и бардак. Ты что, обоссалась тут?

Мои глаза прикованы к маме Мередит. Мне хочется перепрыгнуть через всю комнату и обнять ее, но три головореза крепко держат меня.

Я оглядываю остальных пленников. Я узнаю одну из поваров, с которой работала раньше в камбузе. Остальные четверо - знакомые лица, как все сослуживцы в конце концов становятся знакомыми лицами, но я могу припомнить имена только двоих или троих, и сейчас это не главное для моего мозга.

Я видела всех остальных, что находятся в этой комнате, раньше, но сейчас впервые хорошо могу разглядеть латальщицу и Сарк. Латальщица выглядит как пожилая женщина - гораздо старше, чем, как я представляла, вообще живут безкожие. Ей, наверное, под пятьдесят. Огромный кусок ее правой щеки отсутствует, но в остальном она выглядит нормальной, даже какой-то почтенной матроной - если это слово применимо к такому исчадию.

Сарк же выглядит именно так, как я себе представляла по ее голосу. Она - маленький, хрупкий призрак, которая, вероятно, была худой даже до того, как началась смертельная болезнь, уничтожающая ее тело.