Искусственные ужасы - Борис Хантаев

– Нет, мы сделаем всё сегодня. Уверена, Богдан приедет, – твёрдо заявила Катя.

– Хорошо. – Ангел вздохнул с облегчением, ведь обычно это он принимал столь важные решения, и сейчас, когда Катя взяла всё на себя, ему стало даже как-то легче. Он понимал, что её не переубедить, её характер словно выкован из железа. – Тогда я поеду в вашу съёмную квартиру, может, что-то произошло и ему нужна помощь, надеюсь, управлюсь за два часа. А ты оставайся здесь на случай, если мы с Богданом разминёмся. План ты знаешь, убить Роберта нужно сразу после его рождения, потом это будет почти невозможно.

Он хотел выйти на улицу через гримёрку, но на его пути стоял Густав. Показаться тому сейчас на глаза было не лучшей идеей, это могло спровоцировать ненужные вопросы, поэтому Ангел пошёл к выходу через забитый зрителями зал.

* * *

Колин поставил небольшую камеру на штатив, и запись началась. Ему хотели запретить снимать, но, когда он сказал, что знает шефа полиции, его оставили в покое. Всё-таки администрация театра сама нарушала закон, разместив зрителей в большем количестве, чем разрешалось. Рядом с ним сидела молодая журналистка Йоко, которая всё хотела вступить в их узкий круг «Последователей Р.» и, как показалось Колину, перед началом спектакля флиртовала с ним, пока он не показал ей свой золотой член, отчего Йоко тут же изменилась в лице и прекратила мило болтать.

Оркестр заиграл увертюру, что предвещало начало представления. Колин уже практически принял удобную позу в своём кресле, как вдруг увидел Ангела, который спешно направлялся к выходу.

– Поцелуй меня на удачу, красавица, – только и произнёс Колин, после чего впился губами в губы бедной журналистки, которая толком и ничего не поняла. После недолгого поцелуя «Последователь Р.» направился к выходу, прихватив с собой свой золотой прибор.

– Эй, брат Роберта! – крикнул уже на улице Колин.

– Что тебе ещё? – злобно прорычал Ангел, когда обернулся и увидел уже знакомую физиономию.

– Ничего, просто хотел сказать, что ты не антагонист, а значит, я могу делать с тобой всё, что мне вздумается. – После этих слов Колин со всей силы ударил Ангела золотым членом по лицу.

Ангел тут же повалился на асфальт. Кровь из рассечённой брови залила ему единственный глаз, и он уже не видел, как Колин склонился над ним.

– Это тебе за мой зуб, сраный урод!

Колин стал наносить удар за ударом, превращая и без того уродливое лицо в кровавую кашу до тех пор, пока Ангел не потерял сознание.

– Сладких снов, – напоследок произнёс он, смотря, как раны на лице Ангела начинают быстро затягиваться. – Бессмертный ты ублюдок! – выругался Колин, после чего направился обратно в театр, спрятав окровавленный член во внутреннем кармане пиджака.

Когда он вернулся на своё место, спектакль уже вовсю шёл.

– Многое я пропустил? – спросил Колин у Йоко.

– Нет, а где ты был?

– Да так, разносил Ангелу лицо своим хуем. Во славу его брата Роберта.

– Круто, – прошептала Йоко, после чего накрыла руку Колина своей.

* * *

Среди зрителей в первом ряду расположился Александр Хольмберг, представитель компании самого Ларса фон Триера. Сегодня ему предстояло решить, достойна ли Эмилия Ланге сняться в новом фильме датского режиссёра. Сам Хольмберг и не представлял, какую цепочку событий он запустил, как только появился в жизни Эмилии. Ни о каком Роберте он и не слышал, поэтому сейчас пребывал в полном неведении. Чего нельзя было сказать о самой Ланге. Нервы натянулись, словно канаты. Она сразу заметила кастинг-директора, на которого ей так хотелось произвести впечатление. Сейчас она отыгрывала свою роль, и всё шло так, как надо, даже лучше, чем на репетиции. Играть эту партию с Густавом было непривычно – всё-таки Адольф гораздо лучше подходил на роль её любовника, – но у них вроде всё получалось. Третий акт подходил к самому концу. Ещё немного – и настанет момент самого важного монолога. Именно он полностью раскрывал её роль, вот почему она потратила на него все силы, репетируя снова и снова.

В партере повисла гробовая тишина, когда Эмилия вышла в центр сцены и остановилась. Тонкое розовое платье, больше походившее на прозрачный пеньюар, совсем не скрывало её округлившуюся фигуру, и всякий в зале мог лицезреть каждый миллиметр её тела. Она легко согласилась его надеть, не спорила, не возмущалась, ведь любой желающий легко бы нашёл её голые снимки или многочисленные секс-видео в интернете. В момент, когда она, сосредоточенная на монологе, полностью растворилась в роли, внезапная боль внизу живота пронзила её. Словно кто-то изнутри полоснул тонкой бритвой. Эмилия закричала от боли, и все в зале ахнули.

– Вот эта игра, вот это талант! – разнёсся гомон зрительских голосов.

Только Эмилия совсем не играла. Ещё одна волна резкой боли накрыла её, и на тонком розовом платье проступили красные пятна. Она схватилась руками за живот, из которого что-то пыталось вылезти. От невыносимой агонии – словно её раздирали изнутри – она рухнула на колени. Эмилия уже не могла кричать: лёгкие сдавило, воздух перестал нормально поступать. Она задыхалась, точно выброшенная на берег рыба. Изо рта доносился надсадный хрип. По щекам текли слёзы. Внутри неё что-то шевелилось и росло, чертовски быстро росло. Те, кто сидели поближе, смогли увидеть тонкие пальцы, что стали высовываться из широко открытого рта Эмилии. Её глаза залило кровью, она больше ничего не видела, лишь чувствовала монстра внутри себя, который пытался выбраться, разрывая её на части.

Александр Хольмберг поднялся со своего места и стоя зааплодировал, его примеру последовали и остальные.

– Браво, это невероятно! – кричали зрители.

Эмилия Ланге умерла как настоящая звезда, под звуки ликующей публики.

Аплодисменты вмиг стихли, когда одна рука прорвала живот уже мёртвой девушки, а вторая практически полностью вылезла из её глотки.

* * *

Боль ушла, как будто она никогда не испытывала её. Теперь живот снова стал плоским. Эмилия стояла посреди чёрной глади и думала, что, возможно, смерть – это не так уж и плохо. Пока не услышала впереди знакомый и до жути писклявый голос.

– Эмилия Ланге, а я тебя уже заждалась, – произнесла Скарлетт, стоявшая возле огромной ямы, из которой доносились леденящие кровь звуки.

Ей не хотелось приближаться к этой огромной дыре посреди всеобъемлющей черноты, но ноги сами понесли её туда.

– Здесь должен быть Вилли Кох, ведь ты убила его первым, – продолжала Скарлетт, не прекращая довольно улыбаться во все свои белоснежные тридцать