Искусственные ужасы - Борис Хантаев

Ангел опёрся двумя руками о шкаф, сейчас ему больше всего на свете хотелось кричать и проклинать судьбу, но разве это могло как-то помочь?

– Необязательно, надежда всегда есть. Мы что-нибудь точно придумаем. Главное, не сдаваться, – только и сказал он.

В это мгновение в особняк вошёл Густав.

– Я всё пропустил, – начал он. – Но мне необходимо было знать, что с сыном всё хорошо.

– У нас ничего не вышло, – со слезами на глазах призналась Катя.

– И что теперь? Конец?

В прихожей послышались шаги, и в дом вошёл Павел с рюкзаком на плече.

– Это ещё не конец, – с порога заявил он. – Если убьём всех его слуг, победим Роберта. – Павел хотел сказать кое-что ещё, но ему не дали.

Увидев его, Катя кинулась навстречу и крепко, насколько это было возможно сделать одной рукой, обняла.

– Постой, ты снова молод! – Её губы тронула счастливая улыбка. – Как тебе удалось снять проклятье? И где Богдан?

Павел ничего не ответил, и его молчание будто ударило её наотмашь.

– Не молчи, скажи, где Богдан? – попросила она, делая шаг назад. Что-то внутри у неё сжалось, и ей стало ещё страшнее, чем было в театре.

– Мы убили слугу Роберта, но Богдан погиб, – опустив голову, ответил Павел.

– Ты врёшь! – со слезами на глазах заявила Катя. – Зачем ты меня обманываешь?

Она вспомнила сон, который ей приснился, когда они только прилетели в Берлин. В том сне Ренат предупреждал её, что в их троице есть предатель, и она узнает его, как только кто-то умрёт.

– Я говорю правду. Мы с Богданом отправились в ресторан, где родился Роберт, потому что только там его можно было убить. Но нас встретил Ноа, он убил Богдана, а я убил его, так я снял своё проклятие. А ещё узнал, что нам нужно прикончить всех слуг Роберта, и тогда мы наконец победим.

– Я тебе не верю! – закричала Катя, брызнув слюной. Её затрясло. Она хотела кинуться и ударить Павла, но Ангел её схватил. – Ты был при смерти, как тебе удалось убить Ноа? – В мгновение её осенило: – Это ты его убил! Ты убил Богдана… Но почему?!

Он поднял голову и посмотрел прямо ей в глаза. Его дыхание стало неровным, а лицо сделалось напряженным.

– Почему ты мне не веришь? Я говорю правду, – сжав пальцы в кулак, грубо произнёс он. – Мы правда ещё можем победить. Если мы сдадимся, смерти Богдана, Рената и всех остальных будут напрасными.

– Не смей произносить их имена! – не унималась Катя. В груди клокотала злость. – Рената ты тоже убил – в тот самый момент, когда отказался выходить из машины. Теперь я вижу: ты просто трус!

– Заткни свою пасть! – не выдержал Павел. Его глаза налились кровью, лицо побагровело, а желваки заходили ходуном. – Чтобы победить Роберта, вы мне не нужны – могу сделать всё сам!

– Успокойся, – попросил Ангел, не отпуская Катю. – Мы всё ещё команда, пока у нас общая цель. Отдай Мегиддонский кинжал, и мы обсудим новый план.

– Вам я точно ничего не отдам, – отрезал Павел. – Вы брат Роберта, вы бессмертный, как вам вообще можно доверять?

– Тогда отдай кинжал Густаву, – немного успокоившись, предложила Катя. – Ему ты доверяешь, он такая же жертва Роберта, как и мы с тобой. Его жена погибла, как и твоя Аня. А ещё у него есть сын, которому кто знает, что ещё грозит.

– Хорошо, пусть кинжал какое-то время будет у Густава. – Павел подошёл к режиссёру, который толком ничего не понимал.

– Мне он не нужен, я хочу всё это скорее позабыть, – признался Фишер. – Пожалуйста, я уже через столько всего прошёл, не заставляйте меня его брать.

– Позабыть не получится, – покачал головой Ангел. – Роберт родился, и всё только начинается. Теперь нам нужен новый план, а пока пусть оружие против этого зла побудет у тебя – им ты точно сможешь защитить своего сына.

– Вы снова не оставляете мне выбора, – сухо произнёс Густав, после чего принял кинжал из рук Павла.

– Я на какое-то время уеду, – объявил Павел. – Отправлюсь в замок Роберта, надо кое-что там проверить. Когда вернусь, встретимся здесь и решим, что же нам теперь делать. Береги кинжал, Густав, и никому не доверяй.

– Думаю, это не самая лучшая идея, – признался Ангел. – Один раз ты чудом уже покинул его владения, второй раз чудо может не произойти.

– Вы плохо меня знаете, – ответил Павел. – Я думал, что ты поедешь со мной, но полагаю, что уже нет, – обратился он к Кате.

– Я возвращаюсь домой. – По щекам катились слёзы, а внутри образовалась беспросветная пустота, которую она хотела заполнить скорой встречей с родителями и братом. Сейчас она в этом нуждалась как никогда. Ей просто хотелось услышать от родного человека: «Я тебя люблю». – С меня всего хватит, я не настолько сильная.

– Пусть будет так, – только и сказал Павел, после чего покинул особняк Ангела.

За несколько часов до этих событий

Густав Фишер покинул театр сразу же, как только произнёс свою последнюю реплику на сцене. Ему совсем не хотелось оставаться на кульминацию. Он верил, что Ангел, Богдан, Катя и Павел знают, что делают. Он верил или просто хотел верить, что у них всё получится. Сейчас Густава занимал лишь его сын. Ему хотелось поскорее забрать Куно к себе. Возможно, стоило подождать, узнать окончательно, что с Робертом покончено, но он не мог. А кто обвинит в этом отца?

На улице ему так и не удалось поймать такси, поэтому он взял свободный Volkswagen чёрного цвета в каршеринге. Густав быстро его завёл и отправился к своим родителям, которые жили за городом в частном доме. За рулём он вспоминал, как ввязался в эту ужасную историю и хотел покончить с собой после того, как его жена ушла. Он вспомнил, как пьеса без названия покорила его и как легко он на всё это подписался. Всё начиналось так хорошо, а что сейчас?

Его жена мертва, лучший друг тоже в могиле. Оставалось только надеяться, что сегодня этот кошмар закончится. Густав уже подъезжал к дому родителей, который скрывался за следующим поворотом, как внезапно на дороге появился рыжий кот. Возможно, Густаву стоило его просто переехать, а ещё лучше – не так гнать, но он спешил к сыну и инстинктивно вывернул руль в сторону. Volkswagen врезался в дерево, и Фишер потерял сознание.

Очнулся он спустя какое-то время. Голова жутко болела, а со лба тонкой струйкой стекала кровь. Ему следовало вызвать скорую, но дом родителей находился совсем