Искусственные ужасы - Борис Хантаев

близко. Выбравшись из изрядно помятого автомобиля, он почувствовал сильное головокружение. Густав упал на колени, и его стошнило. Это очень напоминало сотрясение, но Фишер всё равно зашагал к дому, в котором вырос, – там его ждал Куно.

– Мама, папа! – прокричал Густав, оказавшись внутри. – Куно!

Ему никто не отвечал, и самое дурное предчувствие овладело им. Он, не разуваясь, кинулся в спальню и увидел на кровати своего пятилетнего мальчика. Куно крепко спал, но на сердце у Густава от этого спокойнее не стало, ведь рядом с сыном стоял высокий мужчина, одетый в длинный тёмный плащ. Когда этот мужчина повернулся и Густав увидел его глаза, он сразу понял, кто перед ним.

– Ты проделал большую работу, – похвалил его Роберт. – Постановка удалась на славу. Никто бы не справился с этим лучше тебя.

– Что вам от меня нужно? – в страхе спросил Густав.

– Актёр, который сыграет Смерть, должен стать моим слугой, – спокойно произнёс Роберт. – И этим слугой должен был стать Адольф Браун, у нас слишком много общего. Родная мать его ненавидела, и он её убил. Мне это знакомо. Но, кроме этого, он ещё умел любить и хотел быть любимым. К сожалению, твой друг погиб, и ты занял его место. Выходит, теперь это твоя участь. Разве мой брат тебя не предупредил? Он знал про это условие, но, видимо, решил об этом умолчать.

– Пожалуйста, не трогайте моего мальчика. – Густав заплакал, и слёзы смешались с кровью, которая так и не остановилась.

– В Библии есть один рассказ, мне он очень нравится. Ты читал Библию?

Густав кивнул; он никогда особо не верил в Бога, но его родители, которые сейчас куда-то пропали, были весьма религиозными.

– Однажды Бог попросил Авраама принести в жертву своего сына. Авраам не посмел ослушаться: он всецело доверял Богу, – и в последний момент, когда нож Авраама был занесён над сыном его, Бог остановил его руку. Я хочу повторить эту историю. – Роберт достал длинную серебряную спицу. – Это иголка, которой убивают любимых. Убей ради меня своего Куно.

– Нет, пожалуйста, – взмолился Густав.

– Доверься мне, как Авраам доверился Богу своему. – Мягкая улыбка застыла на его губах. – Если бы я хотел, вы бы все уже были мертвы. Считай это последним представлением.

Густав взял длинную спицу. Его руки дрожали, но он занёс её над телом спящего Куно и замер.

– Так не пойдёт, Авраам почти убил своего сына, пока Бог не остановил его. Ты мне не доверяешь, ты должен собраться проткнуть иголкой тело ребёнка, пока я сам не остановлю твою руку. Разве это так сложно?

Густав смахнул слёзы, он ещё раз занёс длинную и острую спицу, а затем опустил её. Иголка легко прошла через тело сына, и на белой простыне начало разрастаться алое пятно. Он не дёрнулся и даже не проснулся. Просто маленькая детская грудь перестала вздыматься.

– Нет, Куно! – закричал в отчаянии Густав. Он взял тело уже мёртвого сына на руки и прижал к себе так сильно, словно собирался его убаюкать. – Почему вы не остановили меня?!

– Потому что я другой Бог, – спокойно ответил Роберт. – Не стоит горевать, смерти не существует. Посмотри, кто стоит за твоей спиной.

Густав обернулся и увидел нарисованную дверь, возле которой стояли Лили и Куно, живые, но как будто ненастоящие, словно нарисованные. Но разве это имело значение? Густав аккуратно положил тело сына на пол и на четвереньках пополз к родным.

– Я не могу сделать тебя своим слугой силой, но, если захочешь мне служить, ты обретёшь вечную жизнь и вечную любовь. Разве не это самое важное?

Дверь исчезла, а вместе с ней пропали жена и сын режиссёра. Густав поднялся на ноги и подошёл к своему новому Богу.

– Я готов вам служить, – покорно сказал он.

– Ну и славно. – Роберт обхватил руками лицо Густава и прикоснулся своими губами к его губам. Свет прошёл сквозь одно тело в другое, и Густав Фишер стал частью того, кого никогда не должно было существовать.

* * *

Спустя какое-то время следом за Павлом ушла и Катя. Густав с Ангелом остались в особняке одни.

– Нам предстоит много работы, – сообщил Ангел. – Придётся перечитать горы книг, отныне у меня не будет от тебя секретов. Уверен, мы найдём способ со всем этим покончить.

– Вы через многое прошли, столько всего вытерпели, – заговорил Густав. – Бессмертие стало вам в тягость, оно больше не приносит удовольствия. И вы никого так и не смогли полюбить после Аннет. А жизнь без любви… имеет ли она хоть какой-нибудь смысл?

Ангел на мгновение потерял дар речи. Как же давно он не слышал этого имени.

– Откуда ты знаешь про Аннет? – ничего ещё не понимая, спросил удивлённо он.

– Роберт всё мне рассказал. – Густав сжал кинжал крепче и подошёл ближе к нему. – Он прощает вас за предательство, но не может простить того, что и вы любили Аннет. – После этих слов Мегиддонский кинжал легко вошёл в тело Ангела. – Прощай, брат мой, надеюсь, ты обретёшь заслуженный покой, – произнёс Роберт устами режиссёра.

Эпилог

Они уже довольно долго шли по длинному коридору в замке Роберта – двое путников, облачённых в красные балахоны. В руках один из них держал факел, который освещал им путь, ведь этот коридор был куда темнее остальных. Пожалуй, только здесь стены замка не украшали картины. Впереди виднелась большая металлическая дверь, на которой висел замок. Рядом с дверью возвышался столб, к которому был привязан колокольчик. Цепочка колокольчика уходила за дверь.

– Первый год здесь дежурят все новенькие, – объяснил один из послушников. – Ты меня понял?

– Меня зовут…

– Мне плевать, как тебя зовут, новенький, не заслужил ещё имя, – строго ответил мужчина. – Ты будешь сидеть здесь и смотреть на колокольчик. Если он зазвенит, откроешь дверь этим ключом. – Сектант снял с шеи старинный ключ и протянул его парню. – Если это случится, беги отсюда со всех ног.

– Почему? Что там за дверью?

– Там истинное зло, новенький, и да поможет нам всем Роберт, если оно проснётся.

– А я думал, это Роберт – истинное зло, – снимая с себя балахон и кидая его прямо на пол, произнёс парень.

– Да что ты себе позволяешь? – рявкнул сектант, который не привык к такому поведению. Перед ним сейчас стоял высокий молодой мужчина. Тёмно-синие джинсы облегали бёдра, чёрная рубашка с коротким рукавом идеально сидела по фигуре. Справа на поясе висела кобура, в которой лежал пистолет, а слева – мачете.

– Ну как тебе сказать… Хочу открыть вашу таинственную дверь, если ты не