Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

даже наименее брезгливых. Жилица, вернувшись поздно с вечеринки, увидела лишь заколотого насмерть Кевина Джиллсона на ковре. Однако полицейских впечатлило не это, а то, что они обнаружили на лужайке под разбитым фасадным окном: ибо там умер Генри Фишер, чье горло рассекли осколки стекла.

Ситуация казалась очень необычной, и магнитофонная запись ничего не прояснила. Полицейские благодаря ей поняли лишь одно – в ту ночь был проведен какой-то ритуал черной магии, и они предположили, что Джиллсон был убит заостренным концом жезла со статуэткой. Остальная часть записи изобиловала эзотерическими подробностями, а ближе к концу становилась совершенно бессвязной. Фрагмент записи после щелчка выключателя больше всего озадачивает слушателей; до сих пор никто не нашел разумной причины, по которой Фишер убил своего гостя.

Когда кто-то из детективов из любопытства включает запись, звучит голос Фишера:

– Итак… черт побери, ничего не вижу – глаза привыкли к темноте. И что же теперь… Господи, где я? И где вы? Джиллсон, где вы… да где же вы?! Нет, не подходите… Джиллсон, ради всего святого, шевельните рукой. Я вижу, как что-то движется во всем этом… но, Боже, это не можете быть вы!.. Почему я вас не слышу – но этого достаточно, чтобы любого лишить дара речи… Теперь подойдите ко мне – Господи, это и впрямь вы… оно расширяется… сжимается… как первобытное желе, постоянно меняющее форму… и цвет… Прочь! Не приближайся – ты что, с ума сошел? Если посмеешь меня тронуть, я тебя ударю острым концом этого жезла… может, он наощупь как влажная губка и выглядит… ужасно… однако тебе и этого хватит! Нет, не прикасайся ко мне… я не стерплю…

Потом слышен крик и приглушенный удар. Безумные вопли прерываются звоном разбитого стекла и ужасным захлебывающимся звуком, который вскоре затихает.

Удивительнее всего то, как двое мужчин сумели внушить самим себе, что изменились физически; речь шла и впрямь о внушении, поскольку два трупа выглядели совершенно нормально, не считая увечий. В этом деле нет ничего такого, что нельзя было бы объяснить безумием жертв.

И все же имеется одна аномалия; однако начальник полиции Кэмсайда уверен, что это всего лишь дефект магнитной ленты: в определенных местах динамик устройства воспроизводит громкий звук, напоминающий сухой шелест.

Подвалы

Джули ничего особенного не почувствовала, когда Вик пересек офис, направляясь в ее сторону. Обеденный перерыв закончился; ей было нечего почитать, не о чем поболтать с коллегами, и она скучала, но вряд ли выбрала бы Вика в качестве компаньона, который развеял бы ее скуку. Она отвернулась от окна и снежной перхоти, осыпающейся с церковных плеч, когда он обогнул ее стол.

– А что я тебе расскажу! – начал он. – Держу пари, ты не знала, что в Ливерпуле есть катакомбы? Неподалеку от реки, в конце тупика есть ступеньки, уходящие ниже уровня улицы – я бы ни за что не узнал об их существовании, если бы один мой приятель не работал в том квартале. Как ни крути, просто удивительно. Одному богу известно, для чего они используются.

Она ощутила проблеск интереса и выжидательно уставилась на него.

– Не хочешь их как-нибудь осмотреть? – спросил Вик после паузы. – Завтра в обеденный перерыв?

Она задумалась. Согласие ни к чему ее не обязывало; как и в тот раз, когда она по просьбе Вика дала ему свою фотографию.

– Да, – охотно согласилась Джули. – Жду тебя завтра в час дня здесь же.

Через несколько минут он ушел, с трудом отлепившись от нее, как муха от ленты-ловушки, и она вообразила, как он идет по офису, заворачивает за угол в дальнем конце, пересекает мостик, соединяющий две половины здания, разделенные колодцем до четвертого этажа, где они и работали, добирается до своей части помещения и садится за стол. Если бы она захотела, то могла бы увидеть его в симметричном окне напротив, по ту сторону колодца. Но пропасть, через которую они раньше друг другу махали, превратилась в бездну, которую Джули не собиралась преодолевать. Несколько месяцев назад Вик стал регулярно сопровождать ее в кино; это было само по себе неплохо, однако она гадала, отчего он никогда ее не обнимал и даже не заговаривал во время сеанса, если она не делала этого первой. Она предположила, что он слишком увлекался зрелищем, но эта теория не сработала, когда Вик просидел в таком же оцепенении весь фильм, на который, как она знала, пошел вопреки собственным желаниям. Она тотчас же пришла к выводу, что он к ней равнодушен, и прекратила ходить с ним на свидания. Возможно, он был застенчивым, но с ее точки зрения застенчивость делала мужчину женоподобным. Она не попыталась понять, отчего он продолжил ее навещать; в любом случае, его визиты часто надоедали, а иной раз откровенно донимали. И все же на этот раз он сумел пробудить в ней интерес.

Тем не менее, на следующий день к часу ее радостное нетерпение по поводу похода в подземелья испарилось. Когда она окажется там, катакомбы, конечно, вызовут всплеск энтузиазма, но как развеять скуку в ожидании? Нужно было убить десять минут. Она потянулась к телефону и набрала Алана; ее звонок футболили с одного добавочного номера на другой внутри фабрики, и было без трех минут час, когда она услышала его голос. Прикрыв трубку ладонью, Джули позвала Элис за соседним столом: «Позвони Вику и скажи, чтобы зашел в пять минут второго, ладно?»

В конце концов Вик появился, ее пальто было перекинуто через его руку. А вот фонарика, чтобы светить им во время путешествия по катакомбам, при нем не оказалось, но Джули решила проблему, присвоив свечу из запаса, который хранился в офисе на случай перебоев с электричеством.

– Очередного отключения в ближайшее время не будет, раз уж предыдущее было совсем недавно, – решила она, бросив взгляд на последнюю свечу, что осталась в ящике.

Вик придержал дверь, когда они выходили к лифту. Прижавшись носом к щели, Джули наблюдала, как тот ползет вверх по шахте. Стоявший позади Вик поинтересовался:

– Сигарету хочешь?

Его рука возникла перед ее лицом, на раскрытой ладони лежала пачка привычного турецкого курева.

Когда они встречались, она говорила, что ей нравится эта марка.

– Нет, спасибо, – ответила Джули.

Он пожал плечами и выпустил изо рта светло-желтый дым.

Двери лифта закрылись за ними. Она прислонилась к задней стенке и уставилась на меняющиеся обозначения этажей: четвертый, третий, второй…

– Конечно, разные люди могут по-разному реагировать на подземелья, – предупредил Вик, стоя у панели управления. – Я туда иду из