Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

покупателей струился мимо, сминая чеки, оброненные теми, кто уже вышел на улицу. Джули окинула взглядом прилавки. Сквозь шум и гам слышался плач расстроенных младенцев. Покупатели размахивали товарами в тщетной попытке привлечь внимание продавщиц; ящики касс грохотали, звенели колокольчики; образцы поднимали на стальных шестах, словно отрубленные головы, над толпой, которая плелась сквозь промежутки между прилавками, сама с собой встречалась и поглощала самое себя в широких проходах, оставляя у витрин морену [12]любопытствующих. Над общей суматохой раздавался голос, усиленный громкоговорителем: «В магазине пропал мальчик четырех лет, темно-синее пальто, голубые глаза, светлые волосы…»

– Ищи пацана со светлыми волосами, – велела Элис, доставая сумочку.

– Со светлыми волосами? – переспросила Джули с нарочитым ливерпульским акцентом, дразня подругу. – Деньги-то нашла?

Она направилась к автоматической фотобудке, что стояла подле ведущего в подвал эскалатора, точно часовой, и отдернула короткую занавеску. Лица предыдущих посетителей – улыбающиеся, романтичные, озабоченные – были прицеплены к стенам будки внутри и снаружи.

– Вот как можно развлечься, – объяснила она, забираясь в тесную кабинку и устраиваясь поудобнее. – Отныне любой, с кем мы отправимся погулять, может привести меня в одну из них.

– Я бы предпочла иметь друга при себе, чем разглядывать снимки. Зачем они тебе?

– На память. К тому же с ними можно делать что угодно. Раз уж он заплатит, может и себе взять одну штуку.

– То есть парень должен платить за твои фотографии, я правильно понимаю?

– Парня должна интересовать я, а не кусок картона. Я уже целую вечность не дарила никому свои фото… последним, кажется, был… э-э… Вик.

Захлопнув сумочку, Элис отдала монету и втиснулась рядом с подругой.

– Что с ним вообще такое в последнее время?

– Откуда мне знать? – ответила Джули.

– А ты разве не слышала, что случилось? Я думала, об этом по всей конторе говорили. Джеки мне все рассказала. Она очень расстроилась… ну, ты же знаешь, Вик ей нравился, но он об этом так и не узнал. Короче, она пришла ко мне и говорит: «Элис…»

Отвергнутая монета со звоном упала в приемник. Джули вытащила ее.

– Есть еще?

– Да ты гонишь, я тебе уже дала одну.

– Дай другую, и я верну тебе эту. – Джули уронила монетку, чтобы убить еще немного времени; они услышали, как она подскочила и упала плашмя. – Ну и куда она подевалась?

– А вот, держи. – Элис вернула свое изначальное пожертвование в обмен на более толстый экземпляр, который упал в прорезь и пробудил жужжание и щелчки рычагов; Джули и Элис обнялись, изобразили негодование, погримасничали и как раз искали вдохновения, когда фотоаппарат вспыхнул в четвертый раз. Они выбрались наружу и стали ждать снимки.

– Ну так вот, на днях Джеки подошла ко мне… эй, Джули, ты хочешь, чтобы я тебе все рассказала, или нет?

– Если ты перейдешь к делу, то да. Что, по словам Джеки, случилось с Виком?

– Ну, она говорит, что он не появлялся на работе уже пару недель и не звонил, чтобы рассказать, что стряслось. В последний раз, когда его видели, он сидел за столом и кому-то звонил – никто не слышал, кому, но со стороны все выглядело так, словно Вик был озабочен срочностью дела или чем-то в этом роде, у него было странное выражение лица, а потом он просто ушел и после обеда не вернулся. Но это случилось пару недель назад, а потом решили послать кое-кого на разведку, проверить, в чем дело. Дверь открыла его чрезвычайно обеспокоенная мать. Ты же с ней как-то раз встречалась?

– Да, она выглядела нормальной – ну, как все матери. Вроде, не из тревожных. Интересно, что ее так изменило?

– Она не сказала. Ну, ее спросили, что с Виком, а она даже не соизволила их впустить. Сказала, Вик не вернется на работу, а почему – это никого не касается, и, если нужно заявление об увольнении, контора его получит. А потом просто захлопнула дверь перед носом у посланников, они остались торчать на крыльце.

Снимки выскочили из фотобудки, как высунутый язык, и Джули захихикала над ними. Элис ее перебила:

– Джеки рассказала мне еще кое-что странное. Мать Вика вроде как перегородила дверной проем, чтобы никто не смог заглянуть внутрь дома, но они решили, что Вик был там, потому что услышали, как кто-то булькает в ванной.

– Кто-то… булькает?

– Ну, Джеки сказала, звук был такой, словно кто-то на втором этаже полоскал горло и одновременно пытался что-то сказать. Они всмотрелись в то, что было у матери Вика за спиной, и вроде как увидели что-то на верхней лестничной площадке… эй, тебе вообще интересно?

– Не-а. – Джули посмотрела на часы. – Нам пора возвращаться.

День Святого Валентина был таким же, как и любой другой, только хуже. Так думала Джули, пока ее несла толпа пассажиров, садящихся на паром в 17:30. Молодой человек, стоявший на пристани, кричал своему товарищу на пароме, который как раз отчаливал.

– Ну что, сегодня ночью тоже видел уродливого горбуна? Или признаешь, что накануне тебе дождь в глаза попал?

На борту она поднялась на верхнюю палубу; у нее вошло в привычку избегать битком набитых салонов, где густой табачный дым скрывал людей, сражавшихся с морской болезнью, но, хоть Джули обычно наслаждалась видом далеких белых огней, превращавших противоположный берег Мерси в созвездие, плывущее в бескрайнем космосе, этим вечером из-за моросящего дождя зрелище оказалось таким же унылым, как она сама. Когда паром, одолев течение, начал пересекать реку, Джули уставилась на плотную, морщинистую поверхность воды, на которой из-за дождя возникали пузырьки, похожие на последние вздохи утопленников. Этим вечером ее никто не пригласил на свидание, и часы перед сном предвещали смертельную скуку. Чем скорее она окажется дома, тем скорее сможет прочитать свои валентинки; но, с другой стороны, тем дольше придется мучиться, подыскивая развлечение, прежде чем она достаточно устанет, чтобы лечь спать. Джули моргнула, глядя на промозглую Биркенхедскую пристань, которая приближалась, покачиваясь, и отчетливо почувствовала, как капли дождя секут щеки.

По крайней мере, оказавшись в автобусе в Вуд-сайде, она ощутила себя под защитой и смогла расслабиться. Вытянула шею, чтобы понаблюдать за пассажирами внизу; снуя туда-сюда или сталкиваясь друг с другом, извиняясь или сверля взглядами, они с опущенными головами искали свой транспорт, словно беспокойные призраки утопленников в черной сверкающей ночи, поглотившей конечную станцию. Все равно что наблюдать за мельтешением мальков, подумала она и признала, что этот образ ей подкинул Вик: «Что ж, пора в аквариум», – сказал он ей однажды, выходя из автобуса. Транспорт Джули тяжело вздохнул и наконец