Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

Сойдя в конце пути, она брела сквозь едва заметный дождь к своему дому, последнему в ряду. Справа от нее находилось первое строение, построенное из коричнево-рыжего кирпича, его строгие прямоугольные окна и двери как будто заточали пространство в плен, за сероватыми стеклами виднелись тусклые занавески в цветочек, – и все это было продублировано вплоть до ее жилища в конце ряда; тут и там нимбы уличных фонарей выделяли очередной образчик. Слева от Джули луг, который в погожие дни вытаптывали дети, плавно изгибался к реке; местами торчали кусты, и она с удивлением заметила, что ближайший к дому под ливнем выглядит так, словно там кто-то спрятался и наблюдает за ней. Она распахнула черную скрипучую калитку и побежала к входной двери; позади дождь барабанил по непоколебимому дощатому забору, сквозь который прорывалась на свободу живая изгородь из бирючины. Джули удалось отпереть дверь, ввалиться в дом, едва не споткнувшись о ворох утренней почты, и наконец-то спрятаться от непогоды. Цветные линии и фигуры на обоях как будто приветствовали хозяйку, но она знала, что это ложное впечатление.

Просушив полосы полотенцем, Джули вернулась в прихожую, подобрала конверты и отнесла на кухню, где на спинке стула висело ее брошенное пальто. Войдя, заметила записку, прислоненную к чашке на столе таким образом, чтобы бросаться в глаза. Прочитала послание матери; черные буквы выделялись на белом листе и общем белом фоне кухни: «Прости, вынуждена тебя покинуть, вернусь к одиннадцати или позже. Поешь хорошенько. Захочешь почитать, бери книги из шкафа. Пожалуйста, пока меня нет дома, никаких друзей мужского пола». Джули перевела взгляд на перколятор, словно желая с ним поболтать, но штуковина была поглощена собственными попытками вскипятить воду. Джули постучала охапкой конвертов по столу, превращая ее в ровную стопку, но изучать содержимое не стала – бросила на стол и опять вышла в прихожую. Открытая дверь гостиной слева ненадолго привлекла внимание, но она не вошла; бледно-зеленые кресла и абстрактные картины на стенах не поприветствовали бы ее – ей в той комнате ничего не принадлежало. Она знала содержимое книжного шкафа, даже не приближаясь к нему: имена авторов – Айрис Мердок, Мюриэл Спарк, Мэри Маккарти, Пенелопа Мортимер – ее не привлекали. Вместо этого она выбрала комнату справа; мебель грибного цвета казалась слегка враждебной, но, по крайней мере, Джули практически присвоила проигрыватель. Собрала стопку пластинок без конвертов, насадила их на шпиндель и подождала, пока один диск отделился от нижней части стопки и лег на вертушку. В комнате было два окна, на одинаковом расстоянии от дальнего правого угла, и в обоих снаружи виднелись таблички с разными наименованиями улиц. Когда заиграла музыка и зазвучали струны, Джули уставилась на потемневшую зелень и маслянистый блеск реки за нею. Дождь, хлеставший по листьям бирючины, ослабел, но струйки воды по-прежнему текли по стеклу, так что вид из окна казался искаженным, неясным; потому Джули не была уверена, что и впрямь увидела раздутый силуэт, медленно пробиравшийся по лужайке в ее сторону. Она протерла запотевшее от дыхания стекло, чтобы вглядеться как следует, и тут сквозь музыку донесся зов о помощи, который издал перколятор. Джули выключила свет, оставила дверь приоткрытой, чтобы музыка разносилась по всему дому, и, потягивая кофе, села за кухонный стол, чтобы наконец-то уделить внимание валентинкам.

На длинном узком прямоугольнике стояла подпись Алана: два влюбленных скелета признавались друг другу в чувствах, которые никогда не умрут.

Она улыбнулась и продолжила. Фрэнк прислал алое сердце, а на обороте корявым почерком, многословно изложил просьбу с ним связаться. Влюбленные подростки Дэйв и Чак выбрали открытки, изображающие влюбленных подростков. Самое большое послание она приберегла напоследок. На конверте без марки было только ее имя, написанное таким размашистым и нетвердым почерком, что Джули предположила, что это дело рук неграмотного или калеки, но среди ее знакомых таких не было. Она перевернула конверт. Задний клапан неуклюже заправили внутрь; она сунула палец, чтобы вытащить его, но оцепенела: к острому краю бумажного треугольника прилип комок белой плесени. Джули вздрогнула и взволнованным резким движением вытащила открытку. На ней была изображена пара, держащаяся за руки, на фоне идиллического заката, а внутри было романтическое стихотворение, но без подписи. Она поспешно отложила открытку, потому что та показалась неприятно склизкой. Тут же Джули вспомнила, что недавно на заре взломали магазинчик открыток по соседству, хотя, вроде бы, ничего не украли.

Джули сидела, уставившись в свою чашку, пока кофе не остыл, потом допила его и встала. Белые плоскости и поверхности кухни отражали ее замешательство. Размахивая сумочкой, она поднялась по лестнице, миновала фарфоровых собачек, стерегущих лестничную площадку, и вошла в свою комнату. Когда открыла дверь, на стенах встрепенулись плакаты с изображениями эстрадных певцов. Села на кровать и сунула руку под нее, достала свой альбом с вырезками. Полистала его, время от времени поднимая глаза, чтобы встретиться взглядом со своим отражением в дверце одного из платяных шкафов, прислушиваясь к последним отголоскам дождя; наконец, порылась в сумочке и нашла фотографии, которые они с Элис сделали в фотобудке две недели назад. Приклеила их скотчем к странице; рука, касаясь бумаги, сквозь нее придавила несколько версий Вика.

Проигрыватель, исчерпав свой репертуар, выключился. Джули тяжело вздохнула и вышла на лестничную площадку. В доме и вокруг него повисла тишина, отягощенная каплями дождя, замершими на кончиках листьев; и в этой тишине она услышала, как кто-то медленно ходит, шлепая ногами. Джули прислушалась к происходящему этажом ниже, и шаги стихли. Если смотреть сверху, фарфоровые собачки казались такими же сосредоточенными, как и она. Дыша болезненно часто, она на цыпочках спустилась и подошла к двери в комнату с проигрывателем.

Погруженную в сумерки, ту освещали отблески фальшивых углей в электрическом камне, рассеявшиеся по стене слева от двери. Холодный пульсирующий огонь озарил окно напротив Джули и выделил неясные очертания лица: кто-то заглядывал внутрь. Сердце девушки сжалось. Она протянула руку к выключателю, и стоявший за окном тотчас же ретировался. Джули, ощущая что-то неладное, бросилась к окну и увидела, что неизвестный оставил на стекле отпечаток лица, походивший на приклеенную маску из матово-белого вещества, с зияющими дырами вместо глаз. Она издалека поняла, что это за вещество. Отпрянула со стоном ужаса и тотчас же заметила, что силуэт возник в окне со стороны реки, посмотрел на нее и снова исчез.

Джули минуту-другую простояла на месте, ощущая себя в западне, беспомощно опустив