Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

угодно, лишь бы понравиться еще больше. Он знал, что вынудил Джека удрать наверх. Ну почему нельзя говорить прямо, без всяких разных экивоков? Всякий раз, когда Линдси пытался выразить свое мнение или позицию, события выходили из-под контроля. Даже если он повесит на стену своей спальни табличку – он когда-то подумывал о такой: «Я буду действовать напрямую», – сам забудет об этом, не успев выйти из квартиры. Он и о собственных размышлениях забыл, когда в комнату вошли Джек и Харриет.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал Линдси. – В ваших краях последний автобус всегда непредсказуем.

– Тогда увидимся завтра вечером, – сказал Джек, похлопав его по плечу. – Я приду за тобой.

Линдси подумал, что так и не наберется смелости пригласить их к себе домой; он знал, что его квартира для них недостаточно хороша. Они, конечно, об этом не скажут – наоборот, будут из кожи вон лезть, чтобы скрыть свои чувства во имя доброты, и это окажется еще хуже. Завтра вечером он как обычно спустится вниз заранее, чтобы подождать Джека на крыльце. Он помахал им, стоящим в обнимку в сияющем дверном проеме, а затем пустился в путь по безлюдной дороге. Поля были серыми и тихими, над крышами дуплексов повисла луна в пушистом ореоле холодного ноябрьского тумана. На автобусной остановке он подумал: как жаль, что я не могу сделать для них что-то такое, за что они бы остались мне благодарны.

Харриет, склонившаяся над плитой, не услышала шагов – у нее не было возможности обернуться, и вот газета замаячила перед ее лицом.

– Вижу, ты снова стал самим собой, – проговорила она, отбиваясь от «Бричестер Геральд».

– Ты это уже читала? – Он схватил ее за руку и ткнул пальцем в заголовок: «Арестованные преступники-подростки признались в краже драгоценностей». Джек сиял; они с Харриет еще раз прочитали заметку о трех парнях, которые надеялись запастись ювелирными изделиями, но не сумели их продать, не привлекая внимания полиции. – Надеюсь, теперь-то мы все можем спать спокойно, – сказал он. – И у меня получится бросить курить.

– Не отказывайся от сигарет ради меня, Джек, я знаю, что они тебе нужны. Но если все-таки сумеешь бросить, буду очень рада.

Прибежали Дуглас и Элейн, устроили потасовку перед чаепитием.

– Ну-ка сели и успокоились, – скомандовал Джек. – Или мы все съедим без вас.

После чая он закурил сигарету, затем взглянул на Харриет.

– Не волнуйся, дорогой, – посоветовала она. – Позволь себе немного расслабиться. А вы, монстры, помогите мне прибраться. – Она знала признаки – рассыпанный сахар, оброненный нож; если Джек не отдохнет, у него подскочит давление.

Но через десять минут он уже был на кухне.

– Мне пора, – сообщил Джек. – Хочу прогуляться, прежде чем встречусь с Линдси. В любом случае, новости должны оживить беседу.

– Возвращайся невредимым, дорогой, – рассеянно попросил Харриет.

Да, ему нравился Нижний Бричестер. Он совершал эту прогулку, незначительно меняя маршрут, почти два года; с тех пор как вечерние посиделки в баре с Райсом вошли в привычку. Джек предложил такой способ времяпрепровождения, в первую очередь чтобы порадовать Харриет, поскольку знал, что ей нравится считать их с Линдси друзьями. Но теперь Джек встречался с шурином из чувства долга, которое по мере того, как тянулся вечер, редко защищало от раздражения. А вот минутами в одиночестве он наслаждался. Если им овладевали сомнения, как это порой случалось, то прогулки – ночью, без Харриет – по Нижнему Бричестеру вселяли парадоксальное чувство защищенности. Он смотрел на мутные витрины лавок, торгующих рыбой с жареной картошкой, на толпы людей у пабов, где вечно какой-нибудь пьяница бил кого-то еще по физиономии с тихим влажным звуком, и убеждался, что до здешнего уровня никогда не опустится.

На одной из улиц в свете фар клубился туман, перемешанный с выхлопными газами мотоциклов. Лучи падали на разрушенную стену по другую сторону от дороги. Какие-то девицы прижимались друг к другу на груде битых кирпичей, смеялись, выдыхая облачка пара, а компания мотоциклистов делала им грубые комплименты. Росситер бросил на эту публику пристальный взгляд: несомненно, похитители драгоценностей были того же племени. Девушек, которые зябко обнимали себя за плечи, было немного жаль, однако Росситер уже знал, что их не изменить, они сами определили свою судьбу; да, у него водились деньги, но лишь потому, что он умел ими правильно распоряжаться. Он повернул, следуя известным маршрутом: дальше – если он хотел успеть вовремя и не заставлять Райса ждать – был проулок, ведущий направо.

Внезапно визгливый смех, доносящийся сквозь рев двигателей, прекратился. Лучи скользнули по стене и выхватили из темноты сперва один дом, чей полуразрушенный фасад напоминал незаконченный пазл, потом еще один, с унылыми занавесками на окнах, и, наконец, соседний – спрятавшийся за забором из профнастила с самодельной дверью, которую кто-то выломал, как раздражающую крышку от консервной банки. На мгновение фары осветили какого-то мужчину, который неторопливо шел по тротуару: он был в длинном черном пальто, а его лицо пряталось под натянутым на голову серым шерстяным носком. Девицы примолкли, теснее прижались друг к другу. Джек вздрогнул: незнакомец продвигался вперед так хаотично и бесцельно, словно изучал окрестности. Затем свет погас; девицы захихикали в темноте, и за уличным фонарем кто-то шумно забрался в дом, огороженный профнастилом. Джек поднял воротник пальто и поспешил в проулок. Рев двигателей усилился.

Росситер дошел до середины проулка, когда позади раздались шаги. В узком пространстве едва хватало места для одного пешехода, а идущий следом, похоже, спешил. Джек прижался к стене, ощущая ладонью, какая она холодная и шершавая. Шаги прекратились.

Он оглянулся. Вход в проулок заволокло выхлопными газами, и смутно вырисовывающийся на их фоне силуэт двинулся к нему. Он что-то держал в руке. Джек машинально нащупал зажигалку. Затем незнакомец заговорил.

– Вы – Джек Росситер. – Голос был тихим и тусклым, но каким-то образом пробился сквозь нарастающий рев мотоциклов. – Я скоро зайду в вашу лавку.

На мгновение Джеку показалось, что он этого человека знает, хотя лицо выглядело всего-навсего черным яйцом среди теней; но что-то в медленной походке приближавшегося чужака заставило его насторожиться. Внезапно Джек понял скрытый смысл прозвучавшей фразы. У него внутри все похолодело, а в руке мужчины блеснул металл. Джек отступил вдоль стены, лихорадочно нащупывая какую-нибудь дверь. Споткнувшись о консервную банку, он пнул ее в сторону чужака и побежал.

Вокруг бурлил туман и гремел металл; кто-то подставил ему подножку и повалил. Двигатели рычали; Джек поднял голову, и в глаза ему ударил свет фар. Затрепыхавшись среди картофельных очистков и банок из-под сардин, он попытался