Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

– Тебе не кажется, что он ведет себя так, будто стал другим человеком? – Выразиться более определенно не получилось.

– После того, что произошло, это не слишком удивительно. – Она пропустила платок сквозь пальцы, в одну сторону, а потом в другую; и повторяла это снова и снова. Линдси отвернулся. – Джек поручил все витрины Филлипсу. Он на грани срыва, Линдси. Я должна своей заботой вернуть его к жизни. Он справится, я верю – он это переживет.

«Еще как переживет!» – с горечью и ужасом подумал Линдси. И вдруг вспомнил, что Харриет была наверху, когда он описал встречу в автобусе; она ни за что не догадается, а у него язык не повернется ей рассказать. За ее состраданием он почувствовал невероятную преданность Джеку, которую не мог сломить. Она была в такой же ловушке, как и он, застрявший в этой квартирке. И все же, если он не мог говорить, то должен был действовать. План против него ясен: его выгнали из дома Росситеров, с этим ничего не поделаешь, Харриет там одна. В этом замысле имелось только одно слабое место, и оно касалось самого Линдси. Но вовсе не он был слабым. Он в силах помочь сестре. Линдси пристально посмотрел на Харриет; она ничего не поймет, но, возможно, ей и не нужно ни о чем подозревать.

Фасоль на сковороде зашипела и начала дымиться.

– О, Линдси, мне ужасно жаль, – сказала Харриет. – Ты должен выпить свой чай. Мне нужно вернуться раньше Джека. Я зашла только для того, чтобы сказать тебе, чтобы ты не приходил какое-то время. Пожалуйста, не переживай, со мной все будет в порядке.

– Я буду держаться подальше, пока ты не попросишь об ином, – солгал Линдси. Когда сестра вышла в коридор, он окликнул ее; чувствовал себя обязанным максимально облегчить для Харриет то, что должно было произойти. – Если что-нибудь случится, – пробормотал он, – ну, ты понимаешь, пока Джек… не в себе… я всегда могу помочь присмотреть за детьми.

Райс услышал крики детей, доносящиеся с конца улицы. Он поспешил на звуки. Он не собирался приближаться к дому, чтобы план удался, Харриет не должна была его видеть. Харриет… почему она не защитила детей? Он в отчаянии пытался убедить себя, что кричат не в доме Росситеров; звуки не могли преодолеть такое расстояние. Но вопли, пронзительные от боли и ужаса, продолжались; они заставляли его подходить все ближе. Возле дома сомнений не осталось. Окна спален были занавешены, жилище выглядело невероятно безмятежным, на нем ничуть не отражалась происходящая внутри жуть; серые клочья тумана запутались в траве, словно тина в зарослях тростника. Он услышал, как Элейн, всхлипывая, что-то сказала, а потом опять закричала. Райс хотел ворваться внутрь, прекратить эти звуки, выяснить, что сдерживает Харриет, но, если он войдет, план рухнет. Его ладони покалывало; он пошатнулся от внезапного приступа слабости, и серебристый тротуар показался ему очень скользким.

Входная дверь соседнего дома открылась, и мужчина – дородный, краснолицый, в очках, с седыми волосами, в черном пальто, сжимая в руке саквояж, как оружие, – зашагал по дорожке и ухмыльнулся, заслышав крики. Проходя мимо Райса, он задержал взгляд на его ошеломленном лице.

– В чем дело, друг? – весело спросил мужчина. – В детстве тебя не хлестали ремнем по мягкому месту?

– Но вы только послушайте! – сбивчиво возразил Райс. – Они же в истерике!

– Логично, черт возьми! – парировал мужчина. – Вы знаете Джека Росситера? Достойный человек. Садизма в нем примерно столько же, сколько во мне – и вот его-то детишки вбежали, когда мы завтракали, и рассказали какую-то ерунду, дескать, отец сделал с ними нечто ужасное. Я схватил обоих за шиворот и оттащил домой. Росситер только в одном был неправ – он вел себя с ними чересчур мягко, и я рад, что он, похоже, понял свою ошибку. А знаете, кто учил детей доносить на родителей? Нацисты, будь они неладны. До той поры, пока я еще на что-то годен, в этой стране ни один ребенок не превратится в проклятого нациста!

Он пошел прочь, поглядывая на Райса, как будто подозревая в чем-то нехорошем. Крики стихли; возможно, закрылась дверь. Ошеломленный, Райс понял, что его видели возле дома; план был под угрозой.

– Ну все, хватит терять время! – воскликнул он, стараясь говорить непринужденно, и поспешил за соседом. – Мне нужно успеть на автобус.

На автобусной остановке, рядом с соседом, который просматривал заголовки и сыпал ругательствами, Райс наблюдал за улицей в ожидании конкретного человека, дрожа от холода и неопределенности; ноздри обжигала слабая вонь отсыревшего табака. Подъехал автобус; сосед сел. Райс потоптался на месте и уставился вдаль, словно ожидая следующий; внутренний критик заметил, что он переигрывает. Когда автобус потемнел и растворился в тумане, он пошел обратно. На углу улицы увидел, как туман сгустился, приняв очертания шагающего мужчины. Туман, словно паутина, отступил от лица со шрамом.

– О, Джек, ты можешь уделить мне несколько минут? – спросил Райс.

– Да это же блудный шурин! – слова вместе с облачком пара вырвались изо рта. – Разве Харриет не предупредила, чтобы ты держался подальше? Я спешу.

Райса снова охватило непреодолимое желание броситься в дом и выяснить, что случилось с сестрой. Но нужно было защитить племянников; он должен убедиться, что они больше никогда не закричат.

– Мне показалось, что я видел тебя… точнее, я действительно видел тебя в Нижнем Бричестере несколько недель назад, – сказал он, ощущая всколыхнувшийся внутри туман неуверенности. – Ты вошел в разрушенный дом.

– Кто, я? Должно быть, это был мой… – Но голос прервался, облачко пара застыло перед лицом.

Райс проговорил с ненавистью:

– Твой двойник? Но куда же он пропал? Пойдем, я покажу тебе дом, о котором идет речь.

На мгновение Райс засомневался: а вдруг этот человек рассмеется и шагнет в туман? Мороз пробрал его до костей, он поколебался, а потом ринулся в атаку очертя голову.

– Как ты убедился, что никто ничего не увидит? – выдавил он, с трудом шевеля непослушными губами. – Не увидит, как ты избавился от него?

Глаза блеснули, шрам шевельнулся.

– От кого – от Филлипса? Господи, в той чуши, которую ты несешь, я смысл угадываю через раз. Кстати, Филлипс удивится, что меня нет… придется сочинить для него какую-нибудь годную байку.

– Думаю, у тебя получится. – Хотя Райс от страха весь заледенел, его все же согревало чувство удовлетворения – появился козырь в рукаве, и он теперь мог насмехаться над своим противником, как тот герой на вершине утеса перед падением. Линдси нырнул в туман, зная, что этот