Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

Он бросил камень следом и расколол мой.

– Мы же друзья, – преданно заявил я. – Приду! А вообще скажи, неужели тебе не нравится жить здесь, в Бричестере?

– Да все в порядке. Мой отец не хотел переезжать. Мне-то было плевать. А вот мама… она боялась.

Я вообразил, будто понимаю, о чем речь: камни в окна, мальчики, загоняющие девочек в переулки, ножи и бутылки у пабов; я бы, наверное, испугался не меньше. Но он продолжил:

– И все-таки она не хотела жить там, где помнили моего брата.

Мы сбежали от начавшегося ливня и остановились под навесом автобусной остановки, на котором было указано ее название; две домохозяйки неодобрительно посмотрели на нас и прикрылись зонтиками, как щитами.

– Где сейчас твой брат? В армии?

В те дни таково было мое представление о героизме.

– Он был моложе меня. Он умер.

Зонтики немного приподнялись, затем решительно опустились.

– Ого… – К такому повороту я был не готов. – Что случилось? – Любопытство во мне смешалось с сочувствием.

– Разумеется, только плохо воспитанные мальчики пытаются произвести впечатление выдуманными историями, – донеслось из-под зонтиков.

Джо ответил им неприличным жестом, и я поспешил присоединиться. Мы вышли под редеющую пелену моросящего дождя. Мне не хотелось переспрашивать; я ждал, когда Джо мне сам доверится. Но он молчал, пока не добрался до нашей улицы, до пригородных вилл, утыканных телевизионными антеннами, с раздвинутыми занавесками, демонстрирующими богатство гостиной.

– На самом деле ты не придешь на мой костер, – внезапно повторил он, и его глаза заблестели, как у убийцы из фильма, который мы тайком посмотрели в прошлую субботу, заманивающего девушку к своей камере, в которую был встроен штырь.

– А вот поглядим, приду или нет.

– Теперь нам лучше попрощаться. Не надо, чтобы тебя видели возле моего дома вместе со мной.

– Пусть все видят! – сердито крикнул я и направился с ним рука об руку к его двери. Джо постучал дверным молотком, висевшим на шурупе.

– Зайдешь? – спросил он.

– Если не возражаешь. – Дверь открылась, и появилась мать Джо, в залатанном свитере, с кругами под глазами и в бигуди: она увидела меня и нахмурилась. – Я друг Джо, – попытался я расположить ее к себе.

– Я не знала, что он успел обзавестись друзьями. – Но она закрыла за нами дверь и сказала Джо: – Твой отец плохо себя чувствует.

– Кто там? – прогремел мужской голос за пределами холла с древней вешалкой, где висело пальто на излохматившейся бирке, а перила опасно накренились после столкновения с кем-то, не державшимся на ногах. – Это Джо только что вошел? Это ты, маленький ублюдок, разбрызгал по дому керосин?

Мать Джо взглянула на сына и поморщилась, а затем поспешила вместе с Джо на голос. Оставшись один, я последовал за ними. На кухне висели майки; мистер Тернер в еще одной такой же и в подтяжках сидел за столом, задрав ноги, и сплевывал в раковину. Рядом с ним стояла бутылка «Гиннесса».

– Конечно, нет, Фред, – неуверенно возразила она.

– Значит, это твоих рук дело! – крикнул ей муж. – Ты где-то спрятала сундук. Я найду его и наведу порядок – ты уж не волнуйся, детка. Я слышал, как кто-то шлялся по дому прошлой ночью.

– О, боже мой, – пробормотала миссис Тернер. – Заткнись, пожалуйста, заткнись, заткнись…

Муж зарычал на нее, попытался встать, приподнял ногу и ударил ею по столу.

– Осторожнее, детка, – пригрозил он. Затем заметил меня в дверях и заорал: – Это еще кто, черт побери?

– Друг Джо. Я приготовлю чай, – сказала она мне, стараясь не обращать внимания на невнятные речи мужа.

– Я сам, – сказал Джо; казалось, ему очень хотелось угодить.

– Нет, все в порядке. Ты иди и поболтай со своим другом.

– Я помогу принести.

– Не беспокойся. Справлюсь сама. – Она странно посмотрела на Джо, я не мог понять, в чем дело: теперь-то я понимаю, что она была напугана.

– По-твоему, у нас в доме чертова прорва чая? – завопил мистер Тернер. – Каждый маленький ублюдок, которого Джо тащит домой, получает бесплатную еду, так получается?

Я стал жертвой, и мне это не нравилось; я по очереди посмотрел на Джо и его мать, пытаясь выразить свое сожаление о том, что оказался свидетелем, ничего не понял, сбежал – словом, извиниться за все. Затем я и впрямь удрал из этого дома, где все было наперекосяк.

Всю следующую неделю мы ходили домой в молчании, думая о недосказанном. Я больше не спрашивал про брата Джо, и он не говорил. Приближалось время костра, и я ждал нового приглашения; я чувствовал, что инцидент в доме Джо навредил нашей дружбе. Тем временем, каждый вечер, когда я делал уроки в своей комнате, по небу с шипением пролетали искрящиеся огни; далекие выстрелы напоминали пушки. Как-то раз, за неделю до праздника Гая Фокса, я бросил домашку по истории, не дописав фразу, окинул комнату взглядом, задержавшимся на унаследованной от отца «Детской энциклопедии» под моими военными плакатами, и встал, чтобы выглянуть в окно. Через три сада от моего находился дом Тернеров; днем они соорудили свой костер. Луна взошла, и ее отражение в стекле теплицы напоминало чей-то глаз. На вершине костра, над сиденьем для унитаза и грудой досок, похожих на обвалившуюся крышу, стояло чучело. Его руки и деревянное тело образовывали крест; оно покачивалось на ветру. Голова моталась взад-вперед под луной; бумажное лицо обратилось ко мне. Было что-то ужасное в этом безликом сером овале, как будто я не видел глаз, которые за мной наблюдали. Я отпрянул от окна и открыл дверь, потому что услышал, как внизу отец сказал:

– …керосин.

– И после такого разводить костер? – сказала моя мать; звякнул бокал. – Какая черствость. Они прям звери какие-то.

– Подожди, это еще не доказано, – возразил отец. – Нельзя никого приговаривать без справедливого судебного разбирательства.

– Я в курсе. Но ты только глянь на него. А так-то я знаю.

– В общем, мы остались каждый при своем мнении. Напомни завтра, что я должен купить этого Бетховена.

Ни слова о каком-то сундуке. В дальнем саду с визгом взметнулся огненный шар. Я дописал предложение в домашке по истории, а на следующий день, пиная консервную банку в сторону Джо, спросил:

– Как звали твоего брата?

– Фрэнки. – Он яростно ударил по банке, и она улетела в автобусную остановку.

Я хотел доверять ему.

– Ты так и не рассказал мне, что произошло, – напомнил я.

Его взгляд был прикован к банке; в глазах застыли страх и недоверие – такое выражение я видел у сидящих по другую сторону моего рабочего стола, когда расспрашивал их о происхождении, семье. Он демонстративно подошел к банке