Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

– Костер гаснет, – сказал Джо.

Я дал ему несколько спичек. Раскаленные докрасна хлопья кружились в дыму и исчезали; дым забивал нам ноздри – утром проснемся простуженными.

Над домами взошла красная звезда. Она зависла, ослепительная, вечная. Наши вздохи и радостные возгласы смолкли. Стены белого дома стали красными, как картон в огне, который вот-вот загорится. Внезапно звезда опустилась и погасла; в другом саду кто-то захлопал в ладоши. Все померкло; Джо на ощупь пробрался к костру и чиркнул спичками.

Кто-то, сидевший возле угла дома, встал и подошел ко мне сзади. Я оглянулся, но после полыхания красной звезды его лицо выглядело серым, бесформенным пятном. Чья-то рука коснулась моей руки; она казалась легкой, как бумага. Загадочная фигура двинулась к Джо. Мой рукав промок. Я поднес его к носу и понюхал; он был перепачкан керосином. Я бы, наверное, позвал Джо, если бы его мать не закричала.

Все, кроме Джо, испуганно повернулись к кухне. Мистер Тернер пошевелился и уставился на жену.

– Ты, должно быть, совсем спятила, – прорычал он, – если разбудила меня таким образом.

– Одежда Фрэнки! – кричала она, пытаясь вцепиться ему в лицо. – Что ты с ней сделал?

– Я же говорил, что найду твой сундук, детка, – засмеялся он, отталкивая ее. – Я подумал, что сооружу что-нибудь для костра – например, приодену чучело.

Она рухнула за стол и зарыдала. Все смотрели на нее в ужасе и смущении. Наши глаза привыкли к изменившемуся освещению, и мы увидели раскрасневшиеся, пылающие лица друг друга. Внезапно я в ужасе уставился на Джо. Он стоял на коленях у костра, засовывая спички поглубже в костер. Мой взгляд заметался в темноте. Рядом с живой изгородью стояла бутылка «Гиннеса», но ракета из нее исчезла. Я в растерянности стал озираться. Вдоль изгороди к Джо кто-то крался. В тот миг, когда я это заметил, он прыгнул.

Джо, все еще стоявший на коленях, повернулся, и тут оно его настигло. Огонь вспыхнул, озарив искаженное ужасом лицо моего друга. Он разинул рот, как и я, пытаясь позвать остальных, которые все еще пялились на происходящее в кухне. На существе были брюки и свитер, но его руки… У меня отнялся язык, губы задрожали. Я схватил одного мальчишку за рукав, но он вывернулся. Голова Джо запрокинулась, он потерял равновесие и впился пальцами в землю. Ракету воткнули ему в горло; существо засунуло другую руку в костер. И пламя скользнуло по его предплечьям, плечам прямиком к запалу.

Вжавшись лицом в кирпичную стену, я закрыл уши ладонями. Девочка с воплями убежала в дом. Я не мог отойти от стены, пока не понял, что случилось. Вот почему каждый камешек опечатан на моем лбу: я продолжаю стоять у той стены. Возможно, подсознательно Джо хотел пролить керосин, кто знает? Но зачем отец ему его дал? Возможно, Джо хотел, чтобы все так вышло, но какое правосудие требовало подобной мести? Я отвергаю такой расклад, я продолжаю искать истину в каждом лице по другую сторону моего стола, пока тружусь над тем, чтобы освободить их от прошлого, подобного моему собственному и Джо Тернера. Слава Богу, завтра на работу.

Когда самые крепкие из нас неохотно приблизились к тому, что лежало у костра, подальше от криков и воплей на кухне и дымящихся бутылок из-под «Гиннесса», мы обнаружили руку из папье-маше.

Сначала нужно позвонить

Именно другие консьержи пробудили в Неде неодолимое желание узнать, кто отвечал на звонки в доме старика. Не то чтобы раньше его это не интересовало. Он почувствовал, что имеет право узнать, почти сразу же после того, как все началось несколько месяцев назад. Нед сидел за своим столом у входа в библиотеку и ждал, что кто-нибудь попытается пронести туда сумку, готовясь крикнуть вслед, что это запрещено, как вдруг библиотекарь-консультант подвел старика и сказал: «Пусть этот джентльмен воспользуется твоим телефоном». Наверное, он не имел в виду, что это будет происходить при каждом визите, но тогда следовало выражаться яснее. Старик часто беседовал с библиотекарем и рассказывал о книгах, про которые даже тот не знал, потому-то ему и позволили звонить. Нед мог лишь обижаться. Посторонние не должны были пользоваться его телефоном, он и сам не имел права звонить за пределы здания. И к тому же телефонные разговоры старика не были интересными. Нед бы не возражал, если бы их стоило подслушать.

– Скоро буду дома, – вот и все, что он говорил, а потом клал трубку и спешил к выходу. Нед удивлялся тому, как именно старик это произносил. Без малейших эмоций; как будто так поступал, только потому что был обязан, а на самом деле, возможно, ему ничего подобного не хотелось. Эти интонации были Неду знакомы: его родители так разговаривали в церкви и почти всегда дома. Может, старик звонил жене, ведь на безымянном пальце носил кольцо, хоть вместо камня в оправу было заключено нечто, напоминающее кусочек пожелтевшего ногтя. Но Нед не думал, что все дело в жене; каждый день старик приходил и уходил из библиотеки в одно и то же время, так зачем утруждать себя звонком?

И к тому же старик – как и почти все коллеги-консьержи – смотрел на Неда так, словно тот ничего не значил и не понимал. Именно это выражение лица однажды вывело Неда из себя и подтолкнуло к тому, чтобы попросить другого консьержа постоять за стойкой, а самому заняться подслушиванием. На коммутаторе дежурила телефонистка, которая всегда улыбалась Неду, и они стали слушать вдвоем. Сперва в доме зазвонил телефон, потом кто-то ответил; старик произнес обычную фразу и повесил трубку; больше ничего, и даже звуков чьего-то дыхания не слышалось, не считая звонившего.

– Как ты думаешь, кто это был? – спросила телефонистка, но Нед подумал, что она засмеется, если он скажет, что не знает. Потому демонстративно пожал плечами и ушел.

Теперь он был полон решимости. В следующий раз, когда старик пришел в библиотеку, Нед – теперь он знал, какой номер следует набирать – позвонил ему домой. Начавшиеся гудки казались нарочито медленными, и Нед чувствовал, что собственный пульс их опережает. Семь гудков спустя на звонок ответили, и в трубке что-то громко щелкнуло. Нед затаил дыхание, однако услышал лишь ритмичный гул крови в собственных ушах.

– Алло, – сказал он и, помолчав, откашлялся. – Алло!

Возможно, это был автоответчик – вроде тех офисных штуковин, которыми люди пользовались в фильмах. Нед почувствовал себя глупо, ему стало не по