Старая любовь - Джек Кетчам

Она выкурила три сигареты, приоткрыв водительское окно и включив кондиционер на полную мощность. Утреннее солнце нещадно палило сквозь лобовое стекло, хотя на ней был лишь маленький раздельный купальник и легкая открытая блузка. Она опустила солнцезащитные козырьки, что помогло примерно так же, как "Tайленол"[11] после ампутации.

Еще две сигареты, и она увидела, как мимо проехала синяя "Хонда" Карен, заметив, что та была одна. После еще двух сигарет она выехала с подъездной дорожки, подъехала к дому и припарковалась за "Хондой". Перекинув пляжную сумку через плечо, вышла из машины и закрыла дверь. Это почему-то напомнило ей, как пару часов назад швейцар захлопнул багажник, где лежали ее сумки. Она взяла только две из них. Остальные оставила в номере, который сняла на месяц.

Высокая деревянная калитка была не заперта, как и всегда, по словам Карен, и она вспомнила свой вчерашний визит сюда и задумалась, случайно ли Линда оставила заднюю дверь открытой, так что было легко войти в пустой дом и подняться по лестнице в их комнату, чтобы найти фотографию. А потом подумала, что если бы она не нашла фотографию, то вряд ли была бы сейчас здесь.

Она услышала всплеск и закрыла за собой калитку.

Карен вынырнула, тряхнула головой и провела рукой по лицу. Увидев Дору, улыбнулась.

- Эй! Что случилось с Нью-Йорком?

- Он все еще там. Я просто передумала уезжать сегодня. Завтра еще не поздно. Решила, что можно еще раз поплавать, так ведь?

- Безусловно. Заходи.

Карен подумала: Не переусердствуй с ней. Ты можешь плавать до изнеможения, но Дора курит, а в плавании главное - дыхание. Обычно Карен проплывала десять кругов, но Дора отставала уже после шести, поэтому Карен решила ограничиться восьмью.

Они ухватились за поручни лестницы с двух сторон.

- Сигареты... - выдохнула Дора.

- Бросай курить и через полгода утрешь мне нос.

- Посмотрим. А где Линда?

- В "Тако Белл" с девочками. Потом они пойдут на утренний сеанс "Туманного сердца".

- На ужастик?

- Она ими просто упивается. Как и все ее подружки.

- Никогда бы не подумала, что это в ее вкусе.

- Она шесть раз смотрела "Странное семя". Вот и пойми ее.

- Итак. Как насчет того, чтобы пропустить по стаканчику?

- И заодно позагорать, почему нет. Я только за.

Она ступила на первую перекладину лестницы, затем на вторую и на третьей почувствовала, как привычно стекает вода из купальника, а когда ее правая нога опустилась на бетонный бортик бассейна, она отпустила поручень и ощутила, как руки Доры схватили ее за левую лодыжку и так резко дернули назад, что, пока бетон летел ей навстречу, у нее не было времени ни на единую мысль - лишь на ощущение и изумление.

- Мне очень жаль, - сказала Дора.

Ее голос звучал тихо и предательски дрожал. Глаза Карен были открыты, а из раны уже сочилась кровь. Верхняя часть ее тела была согнута в поясе, свисая на бетон и верхнюю перекладину лестницы. Ноги и бедра болтались в воде. Дора подтянулась, держась за поручень, и попыталась нащупать пульс. Ничего нельзя было понять. Возможно, пульс и был, едва ощутимый.

Она поплыла к следующей лестнице, выбралась из бассейна и услышала проезжающую машину, быстро спускавшуюся с холмов. Вода стекала с нее на бетон. Она подошла к Карен, присела рядом и приложила пальцы к ее шее. Почувствовав пульс, она была готова схватить ее за волосы и шмякнуть головой о бетон, чтобы закончить начатое, но пульса не было. Она поднесла пальцы прямо к носу Карен и не почувствовала никакого движения воздуха.

Карен начала сползать.

Сначала на дюйм. Потом на два. Дора стояла и наблюдала, как вес нижней части тела медленно тянет Карен вниз. Сторона ее лица, прижатая к бетону, сначала изогнулась в ухмылку, а затем в презрительную гримасу, и Дора увидела кровавый след от ее головы, похожий на след слизняка, размазанный ее руками, которые теперь вытянулись прямо над ней, словно она готовилась к последнему нырку. Она услышала едва слышный скрежет зубов по бетону.

Дора наблюдала за всем этим с некоторым изумлением.

Лишь на мгновение грудь Карен остановила ее погружение, а затем голова мягко опустилась, замутив медленно успокаивающуюся воду, подобно дыму от сигареты в ленивом летнем воздухе.

Она никогда раньше не видела смерти. И уж точно никогда не была ее причиной. Теперь уже ничего нельзя было поделать, поэтому она просто смотрела. Закончив смотреть, вытерлась полотенцем Карен, повесила его на стул сушиться на солнце, а затем схватила блузку и сумку и направилась к машине.

Глава 18

Дора

Ей нужно было сделать два звонка. Оба требовали некоторой подготовки и размышлений. Но прежде всего ей нужно было успокоиться. Она уже до смерти напугала таксиста и швейцара.

- Угол Шестьдесят восьмой и Третьей, - сказала она таксисту в аэропорту, и тот спросил, ехать ли ему через мост. - Поезжайте по маршруту с наименьшей загруженностью и используйте все возможные объезды, - ответила она. - Я хочу добраться туда быстро и эффективно, и если у вас это получится, то с меня очень хорошие чаевые, а если нет, то оплата только по счетчику. Понятно?

Таксист покачал головой.

- Знаете, я люблю эту блядскую работу и люблю людей, - сказал он.

Швейцар улыбнулся и сказал:

- С возвращением, мисс Уэллс, - и спросил, может ли он отнести ее сумки.

- Сумки на колесиках, их легко катить, Серджио, - ответила она. - Не надо, спасибо.

Об этом она пожалела. Серджио всегда хорошо к ней относился и не заслуживал, чтобы на нем срывались. Она извинится перед ним завтра.

Но ей нужно было успокоиться. К счастью, в морозилке нашлась недопитая бутылка "Абсолюта". Она налила себе рюмку, и это помогло.

Еще ей нужно было собраться с мыслями и точно продумать эти звонки. Содержание и тон. "Абсолют" помог и здесь. Когда она решила, что готова, села на кровать и набрала номер.

Барбара ответила после третьего гудка, и по голосам на заднем плане было ясно, что она устроила небольшую вечеринку. Также было ясно, что сама она уже выпила пару стаканчиков. Оказалось, что вечеринка была в честь бывшего мужа Барбары. У него день рождения. С ним она оставалась в таких же дружеских отношениях в течение последних