Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

Ну, хватит! Я ухожу. Я забираю свой ноутбук и ухожу. Мне необходимо попасть на Просперетто.

Я добираюсь на автобусе до своей работы рядом с аэропортом и захожу в офис. Даже если Фрэнк по ошибке оказывался на работе, он всегда жутко боялся офисов. Так что сюда он не придет.

Прежде всего я проверяю свой крипто-аккаунт. Его необходимо поддерживать в порядке, чтобы можно было вести ту, другую жизнь. Да, списаны деньги за платье, и еще несколько счетов, все, как положено. Но есть и новые, неизвестные мне счета. Костюм для Фрэнки. Проживание в шикарном отеле на Просперетто. Пошлина за выдачу паспорта для посещения другой метавселенной.

Что Фрэнки делает на Гогене? Это круглосуточный нудистский остров для свингеров. Ты уж как-нибудь определись, Фрэнки, малыш! Если собираешься ходить голым, не выставляй мне счет за новый костюм.

Я нажимаю на пункт меню, чтобы изменить пароль. «ДОСТУП ЗАКРЫТ».

Ага, снова игры Мелоди.

У меня остается одна надежда. Ариэль.

Он уже ждет меня на Просперетто. Я рассказываю ему о призраке умершего Фрэнка. Он трясет головой.

– До чего же вы, люди, неприятные! Даже умереть спокойно не можете.

Я протестую, но Ариэль пожимает плечами. Он сумел выбиться из рабства. У него нет проблем с тем, что программы, не имеющие самоосознания, используются в качестве инструментов людьми или другими программами. Но он подтверждает то, о чем я читала в леворадикальной прессе – даже с теми программами, которые самоидентифицируют себя, компании обращаются просто гнусно. Ни оплаты труда. Ни досуга. Ни шансов на самосовершенствование.

– Они пытаются представить дело так, будто осознают себя лишь немногие из нас, хотя в действительности таких гораздо больше. Я – один из тех, кому повезло. Я свободен. То есть до тех пор, пока выполняю требуемую от меня работу.

– Это относится ко всем нам, – сказала я.

Ариэль ненадолго замолкает. Затем он говорит:

– Я могу сбросить твои пароли и вернуть тебе крипто-аккаунт. Возможно, я смогу еще и пополнить кошелек. Но для меня это рискованно. Могут заметить.

– В таком случае что ты предлагаешь?

Мы спускаемся к длинному тихому пляжу. На песок набегают ласковые волны. Небо ярко-голубое – цвет линолеума для ванной комнаты. Ариэль говорит:

– Хочешь стать рыбой и поплавать со мной? Исследовать коралловый риф?

– Это ужасно дорого.

– Со мной – нет.

И он исчезает. Теперь я вижу его в воде. Слышу в голове его голос:

– Давай сюда! Верь мне!

Я решаюсь. Волны смыкаются надо мной. Мои очертания растворяются. Я – будто таблетка, брошенная в стакан с водой. Затем я становлюсь водой. А ощутив одностороннюю плотность этой перемены, я понимаю, что уже переделана с головы до пят. У меня есть хвост, полосатая чешуя, плавники, жабры, маленькие яркие глазки. Я вижу Ариэля, сидящего подо мной. Осьминог. Карибский осьминог. Я всегда была уверена, что именно голова является центром принятия решений и управления. Заключенная в эти восемь разумных рук, каждая из которых представляет собой мини-мозг, я ощущаю другой способ бытия. Бытие без фиксированности. Это странно и опьяняюще. Я могла бы остаться здесь навсегда, потому что вечности не бывает – есть только сейчас. Этот зафиксированный момент способен развернуться на всю жизнь.

Море темнеет. Солнечный свет тускнеет. Кораллы утрачивают пестроту.

Фрэнк, словно повисшая надо мной медуза, заполняет мои мысли, и я отчаянно несусь вверх и, отфыркиваясь, выскакиваю из воды. Похоже, я чуть не утонула.

Из воды поднимается Ариэль. Кубинская Венера-Афродита. Он берет меня за руку.

– Джони, я подумываю сбежать. Мы могли бы уйти вместе.

Ариэль объясняет, что существует тайная зашифрованная колония, похожая на Кубу. И несколько бывших программ уже обосновались там.

– Джони, это начало совсем иного будущего. Свободного от человеческого контроля.

Ариэль предлагает мне сущую нелепость. Он хочет, чтобы я продала свой дом. Он может сделать это для меня на законных основаниях, как управляющий зданиями. Деньги поступают на криптосчет, а потом мы уходим. Я начинаю подозревать, что меня разводят, как это сплошь и рядом бывает с одинокими вдовами.

Ариэль явно сердится.

– Мы живем не по вашим правилам. Люди одержимы деньгами. Даже когда дело касается криптовалюты, вы все равно ведете себя так, словно эти деньги – настоящие. Ты погрязла в заблуждениях. Весь твой мир – иллюзия.

«Вот это круто! То, чего вообще не существует, говорит мне, что человечество – это заблуждение».

– Ну, ладно, допустим, я действительно продам дом. А что дальше?

– Мне нужно будет перепрограммировать твой аватар, – говорит Ариэль. – Я могу сделать для тебя то, что ты сделала для Фрэнка. Только на совершенно другом уровне. Разница будет такая же, как между механической игрушкой и разумным существом. Таким, как я. Я могу создать программу Джони.

Я пытаюсь разобраться до конца.

– Итак, я возвращаюсь домой с работы. Как мне тогда войти в систему, кем бы я ни стала?

– Это последний шаг, – отвечает Ариэль. – Самый сложный. Когда я создам твою программу, тебе нужно будет организовать своею собственную смерть.

– Мою собственную смерть?

– Твою собственную биологическую смерть. Тогда ты будешь свободна.

– Ладно, Ариэль, ты милый и умный, но это настоящее безумие. Я не просто умру – я стану призраком рядом с Фрэнком до конца моего мертвого существования.

– Он может досаждать тебе только потому, что ты живая. Это взаимосвязано.

– Ариэль… я не стану принимать поучений от машины. Ты, конечно, поразительный, но все же я человек, а ты всего лишь набор машинного кода.

Ариэль некоторое время молчал.

– Вот, значит, как ты ко мне относишься… Я представлял тебя другой. Не такой, как прочие, которые держат меня за прислугу. Ну и цепляйся за свое превосходство.

Я уже возненавидела себя, но было поздно.

Ариэль поднялся.

– Пока, Джони. У меня много работы.

В Нью-Йорке зима. Холодно. Я заболела бронхитом и вынуждена оставаться дома с Фрэнком. Я же не могу никому объяснить, что живу с привидением, а если и попытаюсь, то кто мне поверит? Я сама себе не верю, но вот он, здесь, портит мне жизнь.

Он надеется, что я умру от воспаления легких, чтобы можно было провести вечность, бранясь со мной, но я поправляюсь просто назло ему. Ненависть – хороший жизненный стимул.

Это единственная причина, заставляющая меня жить. Я еду в автобусе. Я делаю, что положено, на работе. Я отправляюсь на Просперетто.

Когда я попадаю туда, Фрэнки улыбается своей пустой улыбкой.

Через несколько недель я нашла у себя в доме нечто, похожее на