Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

Я приближаюсь к скромному домику. Лает собака. Перед дверью стоит Ариэль в шортах и футболке. Рядом с ним женщина, она выглядит счастливой. Я сознаю, что это Джони. Я сознаю, что это я.

Иной мир, и я в нем. Иной мир, где я сделала верный выбор.

Иной мир, где я не отреклась от любви.

JW1: Cтранные встречи[7]

Много лет назад я купила маленький георгианский дом, построенный в 1780-х годах – незадолго до того, как случилась Французская революция.

Дом этот находится в старой части Лондона – старой настолько, что она осталась за пределами древних городских стен. Этих стен давно уж нет, а дом все еще стоит.

Равно, как и я. Пока что.

Я гадаю, буду ли я и после смерти жить в этом доме в качестве привидения?

Я совсем не против, так что, возможно, мне будет дозволено вернуться? И если мне не понравится то, что будут делать там новые хозяева, я смогу подпортить им жизнь.

Этот дом, как и другие, подобные ему, строился без претензий на величие. В этой части города жили бедняки, или беглецы, или пройдохи, зарабатывавшие на жизнь продажей всего, что только можно продать, включая самих себя, и воровавшие все, что подвернется под руку, в том числе и чужие имена. Выдавать себя за того, кем вы не являетесь – старинная афера, получившая широкое распространение задолго до того, как интернет превратил ее в оружие.

Где-то здесь охотился Джек-потрошитель, а позже близнецы Крэй пьянствовали в пабе, имевшем особую лицензию на круглосуточную работу, хотя в те времена пабы должны были закрываться к одиннадцати вечера. Лицензия была выдана на обслуживание лондонского фруктово-овощного рынка, располагавшегося прямо напротив моего дома, когда я впервые побывала там. А сразу за моим домом находятся Ган-стрит и Артиллери-роу, обязанные своими названиями находившимся здесь когда-то военным стрельбищам.[8]

Лохмотья и тела, солдаты и бордели, гангстеры и наличка.

Сэмюэл Пепис, летописец чумы и Великого лондонского пожара, писал о Спиталфилдсе – само название говорит о том, что в Средние века здесь была больница для прокаженных. А позднее на этом месте появился огромный рынок фруктов и овощей, оживающий в четыре часа утра ежедневно, кроме воскресенья. Раньше мой дом принадлежал импортеру апельсинов. Но у меня просто не оставалось другого выбора, кроме как купить его. Рынка сейчас уже нет, он уступил место корпоративным офисам и бутикам.

Неудивительно, что призраков это встревожило.

В незапамятные времена в этом районе поселились римляне, перебравшиеся с илистых отмелей Темзы в здешние густые леса. В те самые тянувшиеся вдоль древней реки леса, где в прежние времена бродили шерстистые мамонты.

Ист-Энд – это вам не Уэст-Энд. Отнюдь не фешенебельная часть города. Торговля. Разврат. Шпана. Шлюхи. Пьяницы. Воры. Сумасшедшие. Призраки.

Первый призрак оказался для меня полной неожиданностью.

Чтобы сделать дом пригодным для жилья, потребовалось два года. Когда я его купила, на нем красовалось предупреждение: «Здание в аварийном состоянии». Передний фасад подпирали доски, удерживая его от обрушения, витрина магазина была заложена кирпичом. Но внутри все находилось на своих местах: и камины, и бо`льшая часть настенных панелей, и широкие половицы, которые я отциклевала до глубокого, более чем удовлетворительного блеска. Плотник, которого я наняла, нашел в подвале оригинальные фасадные панели магазина, завернутые в мешковину, и мы вернули все это на место. А поскольку дом признали историческим и архитектурным памятником, их уже никто не сможет отодрать.

Первый этаж и подвал имеют отдельный вход – впервые магазин открылся в 1805 году, во время Наполеоновских войн, и мне приятно сознавать, что тогда мы продавали лук размером с пушечное ядро.

Подвал, однако, был низким и убогим, и его пришлось откапывать вручную. Если бы туда залезли с отбойными молотками, дом вполне мог бы обрушиться от вибрации. Мы копали кирками и лопатами, и первым, что мы нашли, был скелет мертвой кошки с амулетом на лапе. Кошек часто хоронили заживо в фундаментах новых зданий, чтобы отогнать… что? Затем мы нашли замурованное хранилище.

Это хранилище, судя по всему, было намного старше самого дома. Тонкие, неправильной формы и явно ручной работы кирпичи крошились от сырости. Вполне вероятно, что эта часть здания возводилась еще в 1600-е годы, еще до чумы и Великого лондонского пожара, и, возможно, это была чья-то выгребная яма, или здесь хоронили тела умерших от мора. Мы не решились копать глубже, чтобы выяснять эти подробности. Верхняя часть хранилища – если вы можете представить себе верхнюю часть подвала – пригодилась бы именно для хранения чего-нибудь, а остальное замуровали известкобетонным полом. Потом мы вставили в проем исправную прочную дверь и забыли об этом помещении.

Внизу, в подвале, я устроила крошечную спальню и ванную комнату; получилось тихое подземелье – уютное, устланное ковром, со световым колодцем; свет лился из окна тюремного типа, защищенного старинной решеткой; помимо света, туда проникали приглушенные звуки уличной жизни, оказывающие на меня успокаивающее воздействие. Я люблю спать в темноте и тишине, поэтому подвал – идеальное место для сна. В любом случае сам дом пришлось временно уступить моим хорошим друзьям, пока в их собственном доме шел ремонт, ну а мне что еще нужно, кроме кровати на ночь?

И вот однажды ночью, когда я крепко спала в своей кровати, меня разбудил звук громыхающих шагов, спускающихся по деревянной лестнице в мою комнату. Спросонья разум выбрал самый очевидный вариант: моя подруга, которую я устроила наверху, спускается ко мне по какой-то надобности.

– Вики? – окликнула я ее.

Ответа не было. Я лежала неподвижно и прислушивалась. Ничего. Я снова начала проваливаться в сон, как вдруг почувствовала, что чья-то рука прикоснулась к моей руке, высунувшейся из-под одеяла и свисавшей с кровати со стороны, обращенной к двери в хранилище.

Хотя, постойте, меня не за руку взяли; кто-то решил пощупать мой пульс. Три пальца на запястье. Пальцы холодные.

Сама не знаю, почему это пришло мне в голову, но я сказала вслух:

– Я живая.

В тот же миг пальцы отпустили мою руку, повеяло ветерком, и те же самые шаги поспешно простучали по лестнице, теперь уже наверх.

Утром я спросила Вики, не спускалась ли она ко мне минувшей ночью – дурацкая мысль, потому что для этого ей нужно было бы выйти на улицу и войти через другую дверь. Она сказала, что вроде бы слышала какой-то шум на первом этаже, но решила, что он доносится из соседнего дома. Иногда звук распространяется