Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

Но как же с призраками, к которым я не имела прямого отношения? С призраками из моего лондонского дома?

Может быть, Рут права, и те призраки, что встречаются в домах, содержатся самим зданием и высвобождаются им, и через некоторое время исчезают навсегда. Никаких объяснений, в истинном смысле этого слова, у нас нет. Мы просто ничего не знаем. Все телешоу об охоте за привидениями, с измерительными приборами и местными экстрасенсами, говорят нам не больше, чем мы способны узнать сами, с помощью наших собственных органов чувств.

Я не понимаю этого, я сомневаюсь, что верю в это, но это продолжает со мной случаться.

Очень может быть, что мне еще и еще раз доведется слышать моих призраков…

Места

Пустая комната

Я сняла квартиру в Лондоне. В старой части Лондона. Именно здесь высадились римляне, поднявшись вверх по широкой реке, поросшей по обоим берегам густым лесом. Много позже эта восточная болотистая равнина оказалась за стенами города. Здесь помещалась больница для прокаженных. Память о ней сохранилась в названии: Спиталфилдс[9].

И все же, если вы последуете за ними пешком, извилистые пути, проложенные повозками в средневековые времена и превратившиеся в улочки и переулки, сбегаются к главной дороге. И если присмотреться, можно разглядеть прошлое – в слоях времени, в осадочных породах, сдавленных, с карманами и туннелями, где ушедшее не совсем исчезло и сохраняет свою форму. Да, еще, конечно, здания и топография, но также и атмосфера того времени – она как газ прорывается на поверхность из этих карманов сквозь извилистые туннели.

Дом был окружен новизной. Империи стекла приветствовали юристов и банкиров. Уличная застройка была перепрофилирована под кофейни и киоски с сэндвичами. Эксклюзивный шоколад, дорогие свечи. Винные бары и пабы. До поздней ночи здесь текли людские потоки. Я никогда не боялась, возвращаясь домой пешком. Улицы хорошо освещались, поэтому пьяницы вели себя прилично, не желая нарываться на неприятности.

В типичном георгианском доме было пять этажей – подвал, первый этаж, где помещались торговые предприятия, этажи с жилыми квартирами и мансарда.

Плата была вполне умеренной, зато нехорошим квартирантам приходилось съезжать очень быстро. Домохозяйка хотела, чтобы у нее жили добропорядочные граждане, и сдавала не меньше, чем на год. Я вполне могу сойти за добропорядочную гражданку.

Она сообщила, что намерена вернуться и сама жить в этом доме. Это меня устраивало. Я только что пережила расставание и не планировала обосноваться в этом месте всерьез. Год – то, что нужно. Я перечислила арендную плату за три месяца, мы скрепили сделку рукопожатием, и она отдала мне ключи.

Этот дом не относился к величественным даже в те времена, когда строился, – в 1780-е годы. Тем не менее его украшали большие окна с переплетами, а столовая была до середины стены обшита панелями. Широкие полированные дубовые доски пола и узкая винтовая лестница, ведущая вверх и вниз. Тогда люди были меньше ростом, и ступеньки были сделаны с расчетом на маленькие ступни. Впрочем, перила были крепкими, а освещение работало достаточно хорошо. Я говорю «достаточно хорошо», потому что даже при дневном свете на лестнице была тень, как будто свет повернулся к ней спиной.

Я распаковала одежду. Мне нравится спать в ночной рубашке. Плотный хлопок, синий или зеленый, в тонкую белую полоску. Их поставляют магазины одежды для джентльменов. Я повесила одну на крючок у кровати. Он походил на крюк для мясных туш, но хозяйка заверила меня, что чердак использовался для хранения бананов.

Кровать оказалась просторной и удобной. С новым матрасом.

В комнате было тихо. В ту, первую, ночь я хорошо спала, хотя и услышала, как этажом ниже открылась дверь. Должно быть, я плохо закрыла.

Утром, спустившись вниз в ночной рубашке, чтобы сварить кофе, я на мгновение задержалась на лестничной площадке и заглянула в пустующую спальню. Там имелись только маленькая железная койка, комод с выдвижными ящиками и старомодный письменный стол со стулом. Домовладелице все это не нравилось, но она купила дом вместе с мебелью, а жильцов обстановка устраивала. Меня и подавно, поскольку свою мебель я оставила дома.

Я подумала, что, когда устроюсь, нужно будет использовать эту комнату в качестве кабинета. Мы с хозяйкой лишь мельком заглянули туда, потому что пока она говорила и пока мы поднимались и спускались по лестнице, я уже твердо решила, что буду здесь жить. Я решила это сразу же, как только она открыла маленькую входную дверь с одной ступенькой с улицы.

Однако теперь я разглядела, что одеяло откинуто и видна простыня, как будто кто-то только что встал с кровати. Поколебавшись, я подумала, что одеяло могла откинуть владелица дома, чтобы помещение казалось обжитым; по тому же принципу, которым руководствуются горничные, раскладывая книги и подушки под углом. Да, наверное. Должно быть, так оно и было, потому что другого объяснения я не видела. Быстро, пожалуй, чересчур быстро, из чего можно заключить, что я все же занервничала, я заправила одеяло обратно под единственную подушку и разгладила постель. В комнате стоял слабый запах – я чувствительна к запахам, – и у меня мелькнула мысль: что это – газ? Или дохлая мышь? У них похожий запах. Метан. Что ж, сейчас проветрим. Я попыталась поднять створку окна, но обнаружила, что она заколочена гвоздями. Ладно, с этим разберусь позже.

Я оставила дверь открытой и спустилась ниже, в кухню, где все выглядело точно так же, как и накануне вечером. Я поставила на плиту чайник и намолола кофе.

За окном, на улице, люди спешили на работу. Свежий кофе, новый день. Новое начало. Давно уже я не испытывала такого приятного чувства. Словно камень с души упал.

Допив кофе, я вышла купить молоток и клещи, чтобы открыть окно. Все это нашлось в хозяйственном магазине. Я купила также мышеловку и побрела обратно к дому. Я стояла на другой стороне улицы и смотрела на нависающее добротное здание, восхищаясь симметрией окон и красивым каменным парапетом, на который выходили окна моей спальни в мансарде. Это был хороший дом, расположенный над маленьким магазинчиком, дом, видевший, как проходили столетия, а он все еще остается здесь, продолжает странствие во времени, и это давало мне надежду.

Потом я увидела или подумала, что увидела – так видела или нет? Я увидела в пустой комнате мужскую фигуру. Тощий мужчина с зачесанными назад волосами, одетый в какую-то куртку. Я