Короткое пребывание в Аду - Стивен Л. Пек

Дайр Дэн, "пророк гибели и истины", приобрел популярность и собрал последователей числом в несколько десятков тысяч мужчин и горстку женщин. Он утверждал, что пришел с другой стороны разрыва и что сам Бог посетил его. Бог явился к нему в комнате ночью и повелел ему встать и услышать истину. Вот как, по его словам, проходил разговор с Богом:

БОГ. Преклони колени предо мной, слизняк. Обитатель Ада. Смердящий в ноздрях Великого Бога, в чьих руках твое уничтожение. Преклонись, червь ничтожнейший. Трепещи, пятно на бытии, извращенный и нечестивый струп.

ДАЙР ДЭН. Говори, о Великий. Я твой слуга.

БОГ. Ты не слуга мне, гной желчи. Ты для меня меньше, чем полуостатки червя, выброшенного из недоеденной птицей пищи, оставленного в канаве сохнуть, гнить и смердеть. Не докучай мне криками о "слуге" и не шепчи бесполезной лести в уши мои.

ДАЙР ДЭН. Да, Господи.

БОГ. Но Я сделаю тебя орудием. Те, кто в этом Аду, должны узнать, кого они оскорбили своим грехом. Они должны ощутить Мой гнев. Настало время, когда их следует бичевать. Ты будешь как бич в Моей руке. Ты будешь мечом в Моем сжатом кулаке. Ты приведешь их к наказанию. Дни мира в этом Аду окончены. Убивай их снова и снова. Насилуй их, пытай их, причиняй им боль и огонь. Не оставляй им ни мгновения покоя. Научи их гневу, рожденному их грехами и мятежами. Поражай их, когда они бодрствуют. Рази их, когда они спят. Режь без пощады. Кромсай без жалости. День настал. Научи их ужасам справедливого Бога!

ДАЙР ДЭН. Будет исполнено.

И так дайриты распространились, словно мор. Их число росло под обещанием светлого рая, который настанет, когда они до предела иссекут Ад. За год их количество возросло до тысяч. Они вербовали новообращенных по обе стороны пропасти, на обоих берегах библиотеки. Никогда прежде мы не видели такого ужаса. Они охотились стаями от десяти до тридцати мужчин и иногда с несколькими женщинами. Они были связаны клятвой причинять столько боли, сколько смогут. Если ты не присоединялся, они держали тебя в плену днями. Занимаясь пытками. Я не стану это описывать. Это выше моих сил. Мы стали как звери. Мы бежали. Прятались. Бежали. Смотря по обе стороны библиотеки, ибо обе стороны работали сообща, чтобы выследить нас. Мы хотели лишь добраться до мест, где нет людей, но дайриты тщательно охраняли границы четырех направлений.

Однажды, в это время ужаса, два человека выскочили из одной из лестничных клеток недалеко от того места, где мы наслаждались едой. Их лица были искажены безошибочным ужасом. Они посмотрели на нас и закричали: "Бегите!"

Мы знали почему. Нам не нужно было других предупреждений. Рейчел и я сорвались с места. Мы побежали налево так быстро, как могли. Мы видели, как по ту сторону разрыва дайриты на той стороне направляли стаю на нашей стороне к нашему местоположению. Мы бежали быстрее, наши ноги работали, как у спринтеров. Внезапно перед нами из лестничной клетки хлынула банда. Мы затормозили, развернулись в другую сторону, вбежали в другую близлежащую лестничную клетку и устремились вниз. Мы летели вниз по лестнице, а звери с горячим дыханием гнались за нами, как волки. Мы спустились на другой уровень и повернули направо. Нам следовало повернуть налево. Если бы я мог загадать одно желание в этой бесконечности безумия, если бы я мог получить ответ на одну молитву в этом пустом месте, я бы пожелал, чтобы мы повернули налево, а не направо. Почему? Почему? - это вопрос, который я задаю себе с тех пор.

Нас окружили. Из лестничной клетки перед нами вылилась еще одна банда, и мы оказались в кольце. Их глаза были ужасны, их лица излучали лишь свирепость и ненависть. Они медленно двигались к нам, вооруженные дубинами и копьями, сделанными из коровьих и буйволиных костей.

Рейчел повернулась ко мне. Она казалась удивительно спокойной.

- Я люблю тебя, - сказала она с прекрасной улыбкой на лице.

Затем она вскарабкалась на перила и прыгнула. Несколько рук протянулись, чтобы остановить ее, удержать, но было слишком поздно. Однако множество рук схватили меня и прижали к перилам. Я смотрел, как она падает. Она не кричала, она просто падала вниз, вниз, вниз и вниз. Дайриты с радостными криками и хохотом наблюдали, как она становилась все меньше и меньше, пока крошечной точкой не слилась с вездесущей точкой схода и не исчезла из моего существования. Моя единственная радость ушла.

- Я тоже тебя люблю, - сказал я пустому воздуху внизу. Меня ударили по голове костью, и я увидел лишь тьму.

* * *

КОГДА Я ОЧНУЛСЯ, я заметил, что меня перенесли, и я смотрел из-под одной из кроватей в спальной комнате. Затем я почувствовал резкую боль, и снова все потемнело. Я снова очнулся, заметил тот же ракурс, что и раньше, услышал свист чего-то рассекающего воздух, как бейсбольная бита, и снова тьма. Это продолжалось тридцать семь дней, которые для меня длились всего несколько секунд.

Думать урывками, растянутыми на месяц с лишним, было для меня в новинку, но время и практика принесли повышение эффективности мысли. У меня было около шести секунд до удара дубиной. Около двух из них уходило на ориентацию - вспомнить, на чем я остановился в процессе мышления, а затем за оставшиеся четыре я размышлял над своей ситуацией. Разумеется, для меня этот месяц прошел всего за три минуты сознания, но за эти три минуты я вынашивал план и достиг той точки, где был готов его исполнить.

Проснувшись, я как можно быстрее перекатился в сторону от невидимого нападавшего. Затем, обеспечив некоторое расстояние между мной и нападающим, я перекатился, вскочил на ноги и быстро повернулся лицом к своему противнику. Он замахивался дубиной - большой коровьей бедренной костью - и был ошеломлен, обнаружив, что я исчез.

Я не удивился, обнаружив себя в одной из маленьких комнат рядом с кроватью, но здесь сидел мой нападавший и протирал глаза.

- Ну, ну, ну, ты ускользнул. По крайней мере, я побил рекорд Хиггинса, но до Барли даже близко не дотянул. - Мужчина встал и посмотрел на меня. - Хочешь кофе?

Несколько других людей вставали,