Короткое пребывание в Аду - Стивен Л. Пек

- Расскажи мне, - сказал я, несмотря на то, что Сандра все еще сверлила меня взглядом издалека. - Кажется, я никогда не слышал твоей версии.

Она посмотрела на меня с благодарностью и начала:

- Ну, как ты знаешь, нас было восемь. Доктор Каммингс возглавил все это. Он собрал четыре команды по восемь человек, которые должны были отправиться вверх, вниз, влево и вправо, пока мы не достигнем конца коридора, или нижнего этажа, или верхнего этажа, но идея была в том, что никто из нас не вернется, пока не найдет конец, даже если это займет двадцать лет... Ты уверен, что хочешь это слушать? Это не очень интересная история.

Я энергично кивнул.

- Ну, я была в команде с Кассандрой...

- Антрополог, да?

- Нет, она марксистский экономист.

- Ах да. Продолжай.

- И Джедом, Конрадом, Катриной, Дафной - той высокой Дафной со светлыми волосами - Майком, Руди и Доком.

Я кивнул при знакомых именах.

- Мы пошли налево. Каждый день мы шли до полудня, что-то ели и шли дальше, пока не наступало время ночлега. Примерно через месяц мы начали встречать людей, которые не слышали о нашем университете. Но они всегда жаждали новостей из дальних мест. Никакого разнообразия, конечно. Ни стариков. Ни детей. Ни чернокожих. Ни азиатов. Ни латиноамериканцев. Только однообразные, вездесущие белые. Везде, где мы бывали, все казалось мирным - в отличие от варварского поведения и банд насильников по ту сторону разрыва. Как ни странно, примерно через шесть месяцев людей стало мало. А через неделю после этого они исчезли полностью. Мы остались одни. Книги продолжались. Спальни продолжались с тем же интервалом, что мы всегда видели, но людей не было.

- Сначала это было приятно. Мы резвились, как дети в каком-то тайном месте, но через месяц мы начали чувствовать одиночество. Через год нам нечего было сказать друг другу, и мы так раздражали друг друга, что начали спать по отдельным комнатам по ночам. Но у нас была задача, и мы шли дальше. Мы шли еще год и не сказали друг другу ни слова. На следующий год девушки объединились и иногда разговаривали. Еще через год завязалось несколько романов, и время от времени продолжались разговоры. На пятую годовщину нашего похода мы внезапно остановились. Никто ничего не сказал. Мы просто перестали идти, посмотрели друг на друга, развернулись и пошли домой. Я не могу передать, каково это было - снова встретить людей. Думаю, первый мужчина, которого мы встретили, подумал, что мы спятили, но прошло больше девяти лет с тех пор, как мы видели другое лицо, и мы не могли оставить его в покое. Я уверена, он чувствовал себя знаменитостью, когда мы все перед ним пресмыкались. Девять лет с всего лишь восемью лицами. Это было ужасно.

Она замолчала, погрузившись в раздумья.

Я сказал:

- Я слышал то же самое от тех, кто поднимался вверх и вниз. Через некоторое время люди исчезали, но книги продолжались и продолжались... Разве верхняя группа не отсутствовала двадцать пять лет?

- Двадцать три, но кто считает?

- И одна никогда не вернулась? Джулия Хэтч, кажется? Я немного знал ее.

- Думаю, да. Они рассказывали, что когда они наконец развернулись, она просто сказала: "Только не я", - и продолжила подниматься. Интересно, продолжает ли она подниматься до сих пор.

Я заметил, что Сандра теперь действительно хмурилась на меня. Я знал, что через мгновение она уйдет в сердцах. Но мне просто хотелось поговорить с Рейчел.

Она тоже заметила Сандру.

- Тебе лучше идти. Она не очень довольна.

Я покачал головой и понизил голос:

- Ты думаешь, что это действительно зороастрийский Ад?

- Ах. Наш местный неверующий. Как ты можешь сомневаться? Нам всем рассказал одну и ту же историю великий демон. Каждые пятьдесят ярдов висит табличка, которая говорит нам об этом. И я не вижу никакого способа обойти реальность нашего нахождения здесь. Мы все просыпаемся по одним и тем же правилам, в одной и той же последовательности. Почему ты сомневаешься?

- Я не сомневаюсь по-настоящему - я просто хочу сомневаться. Думаю, отчасти дело в отсутствии разнообразия, отсутствии нюансов, как прожилки на листе или зерна в полевом шпате, в отсутствии разнообразия и деталей. Я постоянно думаю об идеалистической перспективе, что наши умы находятся где-то в банке и все это - всего лишь проекция. Такой ввод было бы легче поддерживать, если бы не нужно было беспокоиться о детализации крыла стрекозы.

- Ты веришь, что это так? Что реален только ты? - хитро спросила Рейчел.

Я вздохнул:

- Нет. Не совсем. Я не могу воспринимать солипсизм всерьез. - Я улыбнулся ей и добавил: - По крайней мере, я знаю, что ты реальна.

Она широко улыбнулась, забавляясь моим сентиментальным заявлением, но быстро взглянула туда, где стояла Сандра.

Сандра исчезла. Я был рад. Странно, что в один день я засыпаю в ее объятиях, а на следующий - уже ничего не чувствую, словно отрубили выключатель. Но нет, это тоже было нечестно. Это накапливалось долгое время. Наши молчания становились все длиннее. Наши ссоры - все чаще. Как оставаться с кем-то, когда нет мечтаний, которые можно строить? Нет цели, которую можно достичь? Нет смысла? Отсутствие смысла - вот чудовище, которое в конце концов отталкивало нас друг от друга. Всегда.

- Люди постоянно говорят мне, что Бог благ, - сказал я, - что мы должны каждый день молиться о Его милости. Но зачем молиться? Все нам дано. Для защиты? Зачем? Даже если мы умрем, мы просто проснемся на следующее утро, как ни в чем не бывало. Ускорит ли молитва поиски? Я не видел никаких тому доказательств. Зачем благодарить этого Бога, который осудил нас на бесконечный Ад? Мы все медленно сходим с ума. А задача? Мы все знаем, что она невыполнима. Книга о нашей жизни? Должно быть миллиарды таких книг. В какой детализации? С чьей точки зрения? Книга о каждой секунде нашей жизни заняла бы тома.