Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

забрала да вырастила как родного. А я уже от нее перешла, пообещала приглядывать. — Прытка смотрела только на Дуню. — Хозяйка натуру его укротила. Обряд особенный провела. Во благо делала. Чтобы не стал как этот ваш, охальник.

— Что конкретно она сделала? — Дуня уже начала догадываться, но все же задала вопрос.

— Да суть же его укрыла. Под замком спрятала. — ящерица не стала вдаваться в подробности. — А мне наказала следить, чтобы обратно не вылезла! От того и неудалый такой.

— Вот его кровушку в болотные пузыри и подбавим. — энергично поддернула хвостом Марыська. — Хорошо-то как складывается, хозяюшка! И Панасовну вызволим, и змея отсюда спровадим. А после…

О том, что будет после, коза благоразумно умолчала. Не пришло еще время говорить о таком.

Глава 7

Вызволять Панасовну Дуня отправилась в сопровождении Хаврония. Марыська предпочла остаться дома, чтобы приглядывать за Минькой да держать под контролем Прытку с полузмеем.

— Я, хозяюшка, чую, что все спокойно пройдет. Ты только прикройся непроглядом в полете. А как прибудете — слушай место, чтобы правильный ключик к калине подобрать. Без этого к озерцу и Панасовне не пропустит.

Поликарп Иваныч заикнулся было про более подробные инструкции, но получил в ответ лишь недовольный взгляд козы и сочувствующий вздох Звездочки

— Был бы поумнее — сам бы смекнул, что для каждой ведьмы в заводь Калинову свой пропуск, свой проход! Нужно место почувствовать, поговорить с ним, попросить, пошептать! А как откликнется — не медлить.

Дуня приняла кажущийся сомнительным совет пушистой секретарши с благодарностью. Расплывчатая формулировка о необходимости «слушать место» лишь подогрела ее интерес.

Калиновая заводь находилась не близко, и когда Хавроний предложил воспользоваться для перелета ступой, Дуня не стала возражать.

— В ступе домчим с ветерком! Бабка и понять ничего не успеет. Еще просить будет, чтобы опять покатали! Верно баю, соседушки? — приосанившийся хлевник подмигнул кикиморе и домовому, но быстро сдулся под сердитым взглядом козы.

— Какое покатать? Какое просить? Панасовна сейчас под морочью! Хоть так, хоть иначе — ничего не поймет. Первейшая твоя задача доставить ее домой в сохранности, а дальше будет видно!

Непрогляд Дуня решила сделать из паутины. В качестве подношения выбрала ломоть свежеиспеченного хлеба с холодным, запотевшим кусочком масла поверх и поднялась на чердак переговорить с мизгирем.

Выставив угощение у корневухи, привычным жестом положила ладони на теплый древесный бок и попросила нити для плетения.

— Прытку покличь… чтобы клубок смотала! Кикиморе после отдай, чтобы сплела. — глухо пророкотало из корневухи.

— Я сама смотаю.

— Не перечь! Иначе не помогу!

С усилием подавив желание пнуть по прялке, Дуня позвала наверх ящерицу. Она ждала взрыва негодования от Марыськи, но коза молча вкарабкалась вслед за Прыткой и уселась рядом с Дуней наблюдать.

Прытка восприняла просьбу как должное и когда из трещины в древесине показалась тонкая ниточка паутины, поплевала на ладошки, потянула и ловко да быстро начала сматывать клубок. Он постепенно увеличивался в размерах, а нить все продолжала тянуться и оборвалась лишь, когда Прытка шепнула: «Достаточно!»

Ящерица снова поплевала, огладила лапами клубок и поклонилась Дуне.

— Что еще надобно, хозяйка? Говори. Все сделаю.

— Пока хватит и того, — проворчала Марыська, подкатывая клубок к лестнице. — Ух и тяжелый! Хавроша! Прими-ка снаряд!

Поблагодарив мизгиря, Дуня спустилась вниз и попросила Звездочку накормить Прытку.

— Сама возьмет на что взгляд упадет! Чай не в гостях, — буркнула коза. — Им в Замошье еще долго толочься. Пускай привыкает.

— Я в чужом дому не распоряжаюся! — Прытка демонстративно завела лапы за спину.

— И правильно. Самолично нельзя. А с разрешением — пожалуйста! Вона чайник, вот хлеб и варенье. Яйца на полочке в корзинке. Сметана и молочное в погребке.

— Сей момент достану! — Поликарп Иваныч рыбкой нырнул в подпол. Загремел там, зашерудил и выставил на пол крутобокую крынку с симпатичной тряпичной крышечкой на горлышке. — Принимайте! Налетайте! Но о мере не забывайте!

Прытка перенесла крынку на стол, отломила кусок горбушки, навалила сверху густую кремовую массу, лизнула осторожно, а потом не сдержалась — отправила в рот весь кусок.

— И как тебе? Вкусно? — домовой ревностно следил за ее действиями.

— Шкусно… — только и смогла кивнуть ящерица и потянулась за новым куском.

Звездочка, если и была недовольна, что на ее кухне распоряжаются другие — ничем это не выказала. Усевшись у печки, отмотала от клубка на импровизированную щепочку-челнок паутину, принялась быстро и ловко навязывать из нее узлы, формируя что-то похожее на ячейки. Выходящее из-под ее лап полотнище было неровным и слегка перекошенным, на что не преминула указать разочарованная мышуха.

— Внешний вид здеся не главное! Важно паутинные свойства сохранить, чтобы как надо сработало! — вступился за подругу домовой.

— Главное! Главное! — принялась было дразниться мышуха, но отвлеклась на поманившую ее кусочком хлеба Прытку и с удовольствием захрустела крепкой поджаристой корочкой.

— Я стараюсь, только паутина капризная. — попыталась оправдаться расстроенная критикой Звездочка. Лапы ее задрожали, в глазах собрались слезинки. Пришлось Дуне успокаивать свою чувствительную помощницу и много раз повторять, что лучше нее никто не справится с такой сложной работой.

Марыська тем временем выскочила во двор, а вернувшись, вручила Дуне замусоленный и влажный зеленый комочек.

— Вот, хозяюшка, прими защиту. Я травку пожевала да скатала для тебя на удачу. Пригодится, ежели Соломония вас перестрянет. Брось тогда в нее, а сама убегай. Соломония от травки обездвижится. Минут на пяток. Но тебе того хватит.

С полотном Звездочка управилась быстро. Оно получилось широким и достаточно большим, чтобы укрыть под собой и ступу, и разместившихся в ней пассажиров.

По знаку Марыськи, невидимая конструкция взяла старт и унеслась, оставив после себя полоску дымного следа. А над деревней еще долго перекрикивалось само с собой эхо, повторяя за Хавронием разудалое:

— Иии-эхх! А ну поддай, каурая!..

Калиновая заводь пряталась в гуще густого ельника.

Оставив Хаврония сторожить ступу, Дуня отправилась на разведку.

Лавируя между широких стволов и подныривая под раскидистые колючие лапы, шла за пущенной по воздуху паутинкой, пока не достигла расползшегося по земле густого красноватого марева.

Паутинка влетела в марево и пропала.

Чуть помедлив, Дуня смело шагнула за ней сквозь пружинистую плотную массу и оказалась перед разросшимися кустами калины.

Усеянные цветами ветки походили на белоснежные облака, выглядели празднично и ярко. Жужжали насекомые, ветерок шевелил резные листочки — трудно было поверить, что в этом месте творятся самые черные и гнусные обряды.

Кусты плотно переплелись меж собой, образовав высокую и непроходимую стену. Дуня прошлась вдоль нее, тщетно пытаясь найти узкий лаз или хотя бы прореху.

Что же, придется действовать иначе.

Перехватив несколько молодых тонких веточек, Дуня заплела их в косицу.

Потом