Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

— Сейчас сообразим, хозяюшка! Он хоть длиннобудылый, а легонький. — домовой вскарабкался наверх и ловко потащил спящего с лежанки.

— Нормальный он! Это в тебе силы на троих! — проворчала Прытка, усаживаясь подле хозяина.

— Пирожками да кушаньями разлюбезной Звездочки сила полнится! — Поликарп Иваныч отвесил поклон в сторону зарумянившейся кикиморы, но Марыська прервала его расшаркивания, велев «повременить с политесом».

— Хавроний пускай сторожит в хлеву. — Дуня быстро и четко отдавала команды. — Вы присматриваете за домом. Он, — кивнула на вытянувшегося на полу полузмея. — еще немного полежит. А я слетаю на болото. Когда вернусь — сразу проведу ритуал.

— Зачем на болото, хозяюшка? — всплеснула ушами коза.

— За пузырями для настоя, Марыся. Хочу приготовить его заранее. Мало ли…

— Так до сруба ведь ближе. Колодезному это дело поручи. Он сколько хочешь тебе болотных пузырей принесет. Только хлеба на гостинец возьми да налей чашечку малиновки.

— Против змея хорошо настой дедовника помогает. Если стены да потолок окатить — он не выдержит, улетит. Очень к тому запаху чувствительный. — продолжила бухтеть Дуне в спину коза. — Но то сразу делать надо было. Обвыкся он тут. Да из баб силу потянул. Такого только через кровь изгонять… Ты не стой — раскроши хлеб прямо в воду, а поверх малиновки плесни…

Дуня послушно крошила и плескала, а в голове набатом билось: «Виновата! Виновата! Зачем довела до такого? Почему не среагировала раньше?»

— Естество тебя от глупости удержало. Ты же ведьма… — промурлыкал тягучий как патока голос. — Мы же созданы друг для друга. Естество свое возьмет.

— Нет. Нет! Не смей ко мне подкатывать! — Дуню бросило в жар, воздух комом встал поперек горла.

— Не хочешь, глупая баба? Тогда возвращайся к себе. Зачем тебе гнилая деревня? Живи и дальше на своей стороне, забудь о ведьмах и полоумных бабках. Не таскайся по лесам да болотам…

— Хозяюшка! — взволнованный голосок козы едва пробился сквозь уверенный бубнеж змея. — Дыши, хозяюшка! Ну!

В ногу вонзились острые зубки.

Вскрикнув, Дуня замотала головой, пытаясь отогнать коварные шепотки.

— Прочь! Прочь из моей головы! Не смей мне подсказывать! Не смей морочить! Убирайся к своим бабам!

Мягко прошелестел смех, и все стихло.

Дуня сообразила, что сидит в грязной луже, уперевшись спиной в бревна сруба. Рядом валяется перевернутое ведро и тоненько причитает Марыська.

— Ох, спугала меня, хозяюшка! Я уж думала — все, утянет тебя через колодец змеюк!

— Не утянет. Я же защиту поставила… — Дуня размазала по лицу липкую зеленую массу и с трудом поднялась. — Что это?

— Дак ил! Колодезный ведро пузырей насобирал вместе с илом. Но ты такая… Такая сделалась… Пришлось все на тебя вылить.

— А сам где?

— Кто?

— Колодезный…

— Дак внизу, у себя. Малиновкой да хлебом угощается. Теперь не дозовешься.

— А пузыри…

— Вона, в мисочке булькатят. Я собрала немного, успела пока все не полопались.

— Спасибо! Марыся… Спасибо! — Дуня сглотнула с трудом. Ее начало подташнивать от тухлой болотной вони.

— А давай ка скорее в баньку. — предложила сообразительная коза. — Обмоешься чистой водицей и тогда уж за ритуал. Пошли, пошли, хозяюшка. Времени мало.

Быстро ополоснуться не получилось — в длинные густые волосы набилась тина с пиявками. Пришлось терпеливо ждать, пока банница с жиганятами переберет каждую прядку и тщательно прополощет в травяной заварке.

— Нужно купальницы нарвать! — вскинулась задремавшая было Дуня.

— Для веника?

— Да! Пошли кого-нибудь, Марыся!

— Ты сама должна сделать, хозяюшка. А сейчас разгуливать по лугу опасно! Змей только и ждет, что ты за ворота сунешься!

— Но мне нужен веник! — оттолкнув напирающих жиганят, Дуня уселась на полке. — Спасибо! Дальше я сама.

Поднялась под недовольное ворчание банницы и вывалилась во влажную дождливую прохладу.

— Давно дождь начался?

— Как тебя в баню увели — так сразу. — отозвалась семенящая рядом Марыська.

— Это хорошо. В дождь обряд лучше ладится. — выдала Дуня пришедшую в голову подсказку.

— Твоя правда, хозяюшка. Да только как будем без веника ладить?

— Пошлю за купальницей хлопотуна. И не возражай!

Уже в доме Дуня попросила у Звездочки отсыпать в плошку муки, а потом хлопнула в ладоши, подзывая невидимого духа.

Пронесся легкий сквозняк, по ноге мазнуло пушистым. Без лишних слов Дуня опрокинула туда муку, и в белом облачке проступили контуры верткого маленького тельца. Ухватив приготовленную заранее паутинку, Дуня быстро и ловко обвязала лапку существа и продекламировала:

— Травы чародейные, травы целебные — как мне вы открываетесь, так откройтесь и моему посланцу!

Тонкий браслетик засветился серебряным, и хлопотун исчез с легким хлопком.

Марыська немедленно бросилась к Дуне обниматься:

— Как ловко ты с паутиной наловчилась, хозяюшка! Сказывается кровь! Сказывается сила! Вот же свезло нам с тобой! Ох и свезло!

Дуня молча погладила козу по мягкой шерстке. Не признаваться же при всех, что ее немного пугает это обстоятельство. Что она боится стать похожей на мизгиря, боится перенять его привычки, позволить раскрыться своей темной стороне.

Мужчина на полу застонал, попытался повернуться на бок, и по Дуниному знаку Поликарп Иваныч навалился ему на ноги, удерживая на спине.

— Я начинаю… — Дуня потянулась за ножом, но вместо руки увидела паучью лапу в топорщащейся дыбом серой шерсти.

— С-станешшь такой же… Обратишься паучихой… — чужие мысли заполнили голову, кожу под волосами ожгло словно от чьего-то прикосновения.

Змей снова попытался сорвать ритуал, испугать, заставить отступиться.

— Пошел прочь! — Дуня мотнула головой. — Прочь! Прочь! Убирайся!

Подхватив на лету выскользнувший нож, подставила лезвие к пальцу, нажала посильнее и принялась отсчитывать стекающие в чашку красные капли: одна, две, три… двадцать три…

Прытка тем временем разжала спящему рот, и Дуня медленно и осторожно сцедила туда собранную кровь.

— Назови его имя! Скорее!

— Яков он… Яша. — буркнула через паузу Прытка.

— Яша… — Дуня повторила, приноравливаясь, и уже собралась нашептать заговор на пробуждение, но вместо него на ум пришли слова из детской считалочки:

— Сиди-сиди, Яша, под ореховым кустом.

Грызи-грызи, Яша, орешки каленые, милою дареные.

Чок-чок, пятачок, вставай, Яша, дурачок,

Где твоя невеста, в чем она одета?

Как её зовут? И откуда привезут? (с.)

Руку сжало до боли, жесткие пальцы впечатались в кожу.

Яков захрипел, широко распахнул глаза и рванулся к Дуне.

На дне зрачков всколыхнулось золотистое, манящее. Попыталось вытянуться в вертикальную щель…

— Оставайся, там куда спрятали! — Дуня дунула Якову в лицо, а Поликарп Иваныч быстро сунул под нос плошку с дымящимся угольком.

Смоляной запашок ударил в ноздри.

Яков закашлялся, забился. Прытка обхватила его, захлопала по спине, ободряюще зашептала.

Хлопотун появился вовремя, сунул Дуне разлохматившийся зеленый пучок купальницы.

Перехватив веник поудобнее,