Ненормальность - Нина Море

«Нет! Матвей не мог вредить себе! Он не мог пытаться себя убить!» - твердое и строгое проговариваю внутри себя так громко, словно еще немного, и разорву пространство силой мысли.

Я не верю в это! Не верю, что Матвей мог так поступить с собой! Я понимаю, что сумасшедшие могут делать такую страшную вещь неосознанно. Что они не понимают этого. И могут убить себя в попытке спастись из чертогов своего разума, что издевался и пугал своего хозяина. Но даже так. Матвей не мог! Я верю, что он не делал этого…

Забываюсь полудремой-полузабвением. Пока не ощущаю, что меня несут на руках, кладут на кровать. Просыпаюсь окончательно, когда чувствую, что рядом со мной кто-то ложится и обнимает… Обнимает Матвей.

Поворачиваюсь к нему, Матвей задумчив, он тепло смотрит на меня, изучая взглядом. Осознанным, как никогда прежде. На улице синие сумерки, которые позволяют разглядеть черты лица Матвея. Мы смотрим друг на друга, но словно ведем немой диалог. Я чувствую его…

- Катя, прости, что напугал тебя, – Матвей говорит так спокойно, мягко и с сожалением. – Катя ты…

- Мне страшно, Матвей… - говорю, прерывая его речь… Смотрю в его серые потемневшие глаза, не отводя взгляда. Видя, что меня поняли…

Легкая улыбка Матвея, и он приближается ближе, чтобы… поцеловать меня… И он целует. Уже совсем по-другому. В этом поцелуе много слов и чувств, много его настоящего…

Обнимаю Матвея в ответ, сильнее прижимаясь, а меня следом стиснули в объятьях. И я уже тоскую по нему… Тоскую до разрыва сердца, которое уже все поняло и не согласно с предстоящим. Но я гоню все эти мысли. Сильно жмурюсь, чтобы даже не видеть свои грустные мысли… пока Матвей не отстранился немного…

- Я поцеловал тебя тогда… в заброшенном здании… и в лесу… потому что желал этого, - Матвей говорит так спокойно, осторожно поглаживая большим пальцем мою щеку. Во взгляде его нежность. А я хочу ликовать, но, одновременно, мое бедное сердце тоскует и печалится больше от его искренних слов. – Хотел поцеловать, потому что это ты, Катя…

«Матвей хотел меня поцеловать, потому что это я…»

И я сама целую Матвея. Сильно. Словно хочу раствориться и потерять рассудок, чтобы не чувствовать этой душевной боли. Я хочу стать ближе Матвею. Руками, ногами, телом, я хочу быть ближе, Матвей должен понять меня, понять, чего я хочу. Он и понимает, прижимая к себе, целуя, как самую желанную и единственную. Но все равно сдержан. Понимаю это, останавливаясь. Но Матвей прижимает меня к сердцу, не позволяя отстраниться…

- Нам нельзя, Катя… - утыкается носом мне в макушку, выдыхая, словно ему грустно, что нам просто приходиться остановиться. - У тебя чистая душа… Я не имею права… - его слова не обидели. Нет. Они согрели. Не разочаровали. И я согреваюсь душой, слушая размеренное биение сердца Матвея.

***

Пробуждение… Оно произошло от ощущения пустоты… Душа кричала, она разбудила меня. Перевожу взгляд на окно, которое показывает серые бесцветные сумерки. А рядом…

Нет Матвея… Его нет… Его нет и в доме… Я это знаю… Но все равно выхожу и осматриваю все комнаты, обнимая себя руками, наполняясь горечью.

Матвей ушел…

Глава 14

«Почему ты так решил... Так жестоко...»

«Почему оставил меня?»

Выхожу в коридор, приближаюсь к комоду и отодвигаю ящик. Опустошение....

Котомки нет. Дверь приоткрыта.

- Нет! – произношу, с шумом задвигая ящик. – Ты не спрашивал меня, похищая с тропы, - всхлипываю от жуткой тоски, а следом злюсь на Матвея. На это его решение. - И теперь я не дам тебе уйти вот так! – выбегаю на улицу, не задумываясь. Матвею не удастся просто так уйти, не объяснившись! – Ты обманул меня, а обещал так не делать… - но обманулась именно я сама.

Сворачиваю с крыльца на тропу между домами. На тропу, по которой мы пришли к нашему дому, по которой уходил тот странный человек с котомкой. Бегу босиком, озираясь по сторонам. Ощущение нереальности пространства усиливается, возможно, это от затянутого тучами неба, которое словно чем-то подсвечено, хотя Солнца нет. Бегу так быстро, и кажется, что дома смотрят на меня, словно живые, словно озадачены моим бегом, словно знают, что я делаю это напрасно, но не говорят об этом. А дорога издевается надо мной, словно растягивается, словно не дает мне догнать Матвея.

«Пожалуйста! - мысленно прошу Кого-то. – Я не верю, но помоги мне поверить! Помоги мне догнать его и остановить!»

Поворачиваю на изгибе тропы и вижу вдали силуэт. Это он!

- Матвей! – кричу я, почти захлебываясь словами и чувствами.

Ноги становятся ватными, когда я почти добегаю до своего сумасшедшего. Когда утыкаюсь в его спину, обнимая и останавливая. Слезы душат, назад пути нет, но я выдыхаю с неким облегчением, хотя и знаю, что я не в силах что-либо отменить. Что я только продлю свою боль. Матвей замирает, останавливается, выпуская котомку из рук в траву.

- Матвей, не уходи, – говорю, жмурясь, пропитывая слезами его рубашку. – Жестокий… Ты даже не попрощался! – прижимаюсь к нему сильнее, а Матвей оборачивается.

Он так измучен, но находит силы существовать сейчас. Он выдыхает, словно все это время не дышал. Словно ждал меня. Ушел, чтобы я его вернула. Он порывисто обхватывает ладонями мое лицо, соединяя наши лбы. Его глаза прикрыты, он улыбается такой блаженной улыбкой… родной улыбкой… Как так получилось…

- Катя… - продолжает обнимать, уже смотрит на меня такими чистыми глазами, улыбается, как сумасшедший.

- Матвей, ты хотел уйти вот так? - смотрю в его от чего-то радостные глаза, пытаясь задержать его на столько, на сколько это возможно. Не могу отпустить, я значит эгоистка. Но и он… эгоистично забрал меня, вместе с моим бедным сердцем.

- Я думал… Я давно собирался, Катя… Но я… - голос Матвея дрожит, он улыбается, бегая взглядом по моему лицу. – Но я так хотел, чтобы ты меня остановила.

- Матвей… - смотрю ему в глаза, замирая. Пришло время принять случившееся и озвучить все, как есть. Я готова. – Мы ведь еще живы? Где-то...

Выдох. Вдох. Объятья. Ладонь Матвея у моего лица. Поглаживает меня по щеке. Его грустный взгляд. Слишком долгая пауза. Слишком спокойный Матвей. Безмятежный.

- Ты