Ненормальность - Нина Море

Я пересмотрела все новости, я искала по запросу, проглядывала страницы в социальных сетях, где было так нужное мне имя… с каждой проваленной попыткой расстраивалась. Злилась на себя, на свою беспомощность…

- Катя, ты слишком занята? – опять голос мамы из кухни. И я иду.

- Сходи, забери у тети Маши молоко, банка трехлитровая в коридоре… - мама дает поручение. А я беспомощно выдыхаю. Мама хочет меня занять все эти дни делами, но я теряю время… Перевожу взгляд в окно, видя, что на улице уже темнеет, а идти к тете Маше приличное расстояние. И на той улице нет фонарей. А если еще включить слоняющихся местных и не только…

- А может завтра я схожу, уже темно… - чувствую опять опустошение. Вспоминаю Матвея, который бы точно не отпустил меня, когда темно… И грустно улыбаюсь.

- Ладно, я сейчас сама схожу, - отвечает мама немного обижено, и вздыхает, трогая поясницу.

И я вспоминаю, что раньше, на такой ее жест, я бы спохватилась и побежала за этим молоком. Но теперь я ничего не чувствую. Словно эмоции внутри меня сожгли. Теперь мной сложно манипулировать. Я люблю родителей. Но понимаю, что стала слишком взрослая, и нам нельзя быть вместе дольше двух дней.

Я завишу от родителей материально. Нужно с этим что-то делать. Слишком много их контроля и раздражения на меня. Но я не хочу сейчас анализировать. Нет времени. Я хочу найти Матвея. Это сейчас важно для меня, как воздух.

Спустя полчаса моих неудачных поисков, в комнату заходит мама.

- Катя, там тетя Маша сказала, что посветит тебе фонариком, сходи пожалуйста, - измученное лицо мамы передает неистовое желание, чтобы я занялась делом. Неужели молоко нужно прямо сейчас…

- Мама, я завтра еду в город. Нужно по учебе. И нам… оказывается… надо самим искать место, где проходить практику… - вру безбожно…

- Что? Как? Да я даже еще ничего не успела приготовить тебе в дорогу! Так нельзя! Нужно заранее предупреждать! – мама начинает взбудоражено сетовать. А я не хочу сейчас отстаивать свои границы, просто буду сочинять…

- Вот так… - говорю пожимая плечами. – Сообщили только что.

- Катя, давай завтра все обсудим. И вообще, это надо знать заранее. Узнавать самой, ходить спрашивать в деканате! Вот, например, у тети Люды Максим всегда спрашивает, интересуется. А как иначе. Нужно мозолить глаза, чтобы тебя запомнили, быть внимательной, - мама продолжает сокрушаться, а лишь говорю «да, да, да», как болванчик, соглашаясь со всеми ее словами.

«Мама, я не могу тебе сказать, ты не поймёшь. Ты испугаешься. Подумаешь, что я спятила, что яд отравил мой мозг, и я выдумала парня с именем Матвей… Но для меня жизненно необходимо его найти! Я не прощу себя, не обрету покоя, если я потрачу время на ерунду, а Матвей в это время погибнет… А вместе с ним и я…» - думаю, глядя на маму, которая все еще убеждает меня, сетует и обижается. Я не виню ее. Она перфекционист. Она замучивает себя работой и делами, не позволяя отдыхать ни себе, ни кому-либо еще… Так ее воспитали… А еще мама впечатлительна… Очень… Поэтому, ей не стоит рассказывать ни о чем.

Возвращаюсь в город, в свою комнату в общежитии. Летом там жить нельзя, но комендант в отпуске, а на вахте моя любимая вахтерша, которая сказала, что все нормально, никто не узнает, тем более в некоторых комнатах живут студенты, которые работают летом в городе.

Неожиданно быстро нахожу себе работу в небольшом книжном магазине недалеко от общаги. График не плотный, ответственность небольшая, как и зарплата, что грустно, но есть пара выходных. Меня берут, как только узнают, что я учусь на математическом и владею несколькими статистическими программами, предоставляю им несколько сертификатов с учебных интернет-платформ. Пока не знаю, как буду совмещать работу с учебой, когда лето кончится, но что-нибудь придумаю.

Начался новый этап. Прошло два дня, как я уехала из дома родителей. И это шесть дней от момента, как я очнулась. И десять, как случилась авария. А Матвей… Сколько он уже между небом и землей…

Информация в интернете меня пугает. Кома – это только до месяца, потом другой термин. Мозг может умереть… Человек может не выйти из комы, или выйти недееспособным. А еще, я думаю, нет, уверена, что с состоянием Матвея было что-то не так. Он не помнил ничего. Но в том месте, я помнила себя... Значит, либо Матвей там очень давно, либо он и в настоящей жизни принимал лекарства, что подавляли его волю и разум.

- Мне так холодно без тебя… - говорю в пустоту комнаты, кутаясь в одеяло. – Где же ты, Матвей? Я так скучаю… - горькие слезы пропитывают подушку. Я не живу… Я существую. Свое сердце я оставила там, с Матвеем.

Ступаю по холодному полу в сумерках. Все так реально, но… Знакомая комната, только окна уже не имеют стекол, сквозь них проросли ветви и корни деревьев, проникая в комнату. Дотрагиваюсь до этого куска природы, который хочет стать частью дома. Вижу сквозь ветви знакомую местность.

- Здесь не цветут сады… - слышу родной голос позади. Я чувствую, как меня обнимают со спины, но не могу обернуться, не могу произнести ни слова… - Я скучаю по тебе, Катя…

- Матвей… Где ты? – спрашиваю, чувствуя, что его образ вот-вот растворится.

Он не отвечает, лишь кладет мне в ладонь цветок… Лилию…

- Матвей, - произношу его имя, просыпаясь. Обнимаю подушку и рыдаю. Я не хочу просыпаться в этот мир, где нет рядом дорогого человека, но приходится… Еще один день без Матвея. И еще один день он между небом и землей.

По дороге с работы иду, оглядывая прохожих. Я понимаю, что делаю это постоянно, словно ненормальная. И каждый раз, мое сердце заходится бешеным ритмом, когда я вижу какого-нибудь парня в черной одежде и в капюшоне…

Я немного задумалась, и пропустила поворот на свою улицу, и теперь иду сквозь небольшой сквер, где гуляет молодежь. Иду вдоль высокого резного забора, рассматривая рисунок витиеватой железкой ковки. Вижу, что за ним, за деревьями, находится небольшой храм, внимание привлекает икона на входной арке…

Цветок…

Я рассматриваю его. Это изображение Девы Марии, а у нее в