Ненормальность - Нина Море

Я не знаю, что мне делать…

- Мне все школьные годы снилось, что я летаю… - смеюсь, чувствуя теплый ветер, что возникает при движении наших качелей, и путает мои волосы. – Это было так вдохновляюще… - нежусь в объятьях, меня прижимают к сердцу, а качели все сильнее раскачивают нас, заставляя мелькать кроны деревьев перед глазами, и мерцать солнцу лучами. Мне легко и спокойно. – Говорят, что такие яркие сны сняться школьникам, потому что они все время сидят в комнате и учатся, а во сне происходит компенсация визуальных образов, - смеюсь и чувствую его улыбку.

- А я всегда хотел попробовать на вкус облако, - слышу его родной голос… а я смеюсь, потому что это очень мило.

- Тебе ведь это удалось? Во сне?

- Да, - улыбается, я чувствую… и прижимает меня сильнее к себе. – Было похоже на очень безвкусное мороженное…

- Теперь и мне захотелось попробовать облако.

Теплый свет ласкает, воздух такой чистый, а на душе так хорошо…

- Катя, ты не одна…

- Матвей?

- Матвей! – зову, окончательно пробуждаясь…

Сажусь на постели, держусь руками за сердце, которое сильно бьется. Мне снился Матвей, это был он. Я не поняла этого... Вернее, я знала, что это он, что мой Матвей рядом со мной. Но забыла… Забыла, что в этом мире я его ищу… Взгляд застывает на ветвях тополей, что виднеются в окне…

Он был со мной. Это не было сном! Это был сам Матвей. Он обнимал. Был рядом… Он утешил… Он чувствует меня и помнит… Он знает, что я его ищу.

«Я не одна…»

Слышу в распахнутое окно звуки колокола. Служба? В церкви? Так рано? Подрываюсь с кровати, и открываю сайт храма, в котором работает отец Олег. И действительно… Ранняя утренняя служба. Начало в 6:30. Не знаю почему, я уже собираюсь в храм. Мне нужно поговорить с отцом Олегом. Может он даст мне совет… Мне сейчас необходима любая поддержка, даже простое доброе слово.

Ранним утром прохладно, мало машин, и почти нет людей. Мои шаги слышны, они отдаются эхом, как и стук сердца и дыхание. Но я все еще чувствую объятья Матвея. Мой сон был таким реальным.

Забегаю в храм. Там не так много людей. Наверное, большая часть придет на вторую литургию. Замечаю в алтаре отца Олега. Он сегодня ведет службу. Я обязательно с ним поговорю. Утренняя служба обычно проходит быстрее, всего полтора часа. Стою возле одной из колонн. Рассматриваю иконы и слушаю молитвы, что произносят на службе. Я знаю, что в литургии есть смысл, это не рандомный набор молитв. Но все равно, мысли уплывают в свои заботы, и я не слышу смысла… Потому что волнуюсь… Но потом одна фраза, что звучит в молитве, становится очень слышимой:

«Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас…»

И эта фраза бьет в самое сердце… Она словно звучала для меня. Ведь мне так нужна поддержка и помощь…

- Господи, если мы встретились с Матвеем… Значит… так надо, значит, это не напрасно? Помоги…

***

- Катя, как ты? – голос отца Олега раздается рядом. Я оглядываюсь, люди начинают расходиться, а я все это время была погружена в свои мысли.

- Отец Олег, а можно вопрос. Что делать в безвыходной ситуации… Я не знаю, как помочь Матвею. Он заперт, и, возможно, его удерживают насильно… И вредят… А я не знаю… как добраться…

Слово за слово… И я рассказываю священнику прошедшие события… Про Матвея, его состояние, про некого доктора…

- Вы, наверное, сейчас скажете, что Бог мне поможет… - выдыхаю.

- Обязательно скажу. А Бог ведь поможет, - отец Олег хитро прищурился, смотрит куда-то вдаль, кого-то высматривая. – Но и я сам помочь могу. Вернее, не совсем я. И вообще, Катя, Бог помогает, Он может всем помочь Сам. Но дает еще такую возможность людям. Человеку помогает через человека. А иначе, как нас еще спасать Ему. Так вот, - отец Олег оглянулся по сторонам. – Есть тут у меня один юродивый…

***

Я делаю что-то невероятное.

Мы сидим с Серафимой в машине, возле металлического сетчатого забора и наблюдаем, как отец Олег, по совместительству, отец Серафимы, вызволяет юродивого Гошку от охранников закрытого коттеджного поселка. Те в свою очередь снисходительно кивают священнику, и что-то надменно говорят.

А я вспоминаю, как батюшка Олег подошел вместе со мной к вроде обычного вида мужчине, только который был невысокий и излишне худой, и одет странно. Он называет себя Гошкой. И не понятно, сколько ему лет… Помню, как быстро отец Олег рассказал все Гошке, что нужно вызволить одного доктора за пределы ограждения коттеджного поселка, или хотя бы узнать от охранников о его местоположении. Гошка был очень сосредоточен и все время кивал, словно ребенок, который хочет помочь взрослому, а потом улыбнулся, и сказал, что «ради благого дела, он всегда готов, что всю жить и ждал, кому добро сделать». Отец Олег позвал свою дочь, что пела в церковном хоре, она поехала с нами и по дороге рассказала, что Гошка часто просит милостыни возле богатых домов, что всегда там высматривал «за кого помолиться».

«Мне кажется, что он и правда жалеет тех, кто богат, - объясняла мне Серафима. – Гошка, как услышал из Евангелия, что «легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому в Царствие Небесное», плакал ходил, страдал, вопил на службе и слезами обливался, что их души не спасутся, - немного засмеялась Серафима, но быстро откашлялась, скрывая смех. - Он и возле этого поселка отирается… - Серафима посмотрела на отца, - в смысле… милостыню просит. Гошка добрый, очень, как ребенок. Странник.»

***

- Что-то они долго… – выглядываю Гошку и батюшку сквозь деревья.

- Ну ты же видела, какой Гошка концерт дал. Он ведь старался, – Серафима выдохнула, устало облокотилась на стекло. – Жалко Гошку, но, наверное, он счастлив в своем роде. Идут! – воскликнула Серафима.

А я оборачиваюсь и вижу, как к нам идет отец Олег, а за ним Гошка, который попеременно поворачивается и кланяется охранникам, а потом молится и снова поет молитвы.

- Узнали! Удалось… – сообщает нам отец Олег, когда садится за руль. – Доктор Борисов сегодня едет в центр, - выдыхает, но потом немного смеется. – Гошка - истинный талант. Замучил