Ненормальность - Нина Море

охранников. Сказал, что он хочет за доктора Женю молиться, что душа того в огне горит, что этот доктор поступал неправильно. А тут я сразу, как влитой, явился за Гошкой. Вот между Гошкиными воплями и моими сетованиями охранники и выдали про доктора, чтобы мы поскорее ушли.

- Ты тоже талант, пап, - Серафима хлопает по плечу своего отца. – Тебе теперь исповедоваться, что солгал, да и что Гошку надоумил, - прыскает от смеха Серафима.

- Это да! Пришлось сказать, что мне позвонили и просили забрать своего подопечного, – отвечает отец Олег. – Теперь ждем… - загадочно произнес, становясь сосредоточенным.

- Эмм. А чего… ждем? – я очень озадачена. А еще наблюдаю, как Гошка лег на траву под деревом, недалеко от ворот поселка.

- Мы станем немного поодаль, а Гошка потом нам позвонит и скажет, когда выедет наш доктор.

- Позвонит? – я озадачена еще больше.

- Конечно, у него же телефон есть, - Серафима разводит руками. – Он же юродивый, а не немощный. И не глупый, а только прикидывается.

И вот… мы стоим и ждем… Почти час… Отец Олег стучит пальцами по рулю, посматривая на телефон. Серафима залипла в соцсети, переписываясь с друзьями. А я… мысленно прошу доктора ехать поскорее, а Гошку позвонить и сообщить новости.

Вздрагиваю, когда слышу пиликанье телефона.

- Да, Гоша, - поднимает трубку отец Олег. – Понял. С Богом! – отец Олег кладет трубку и заводит двигатель. – Наш доктор выехал с территории.

Пристегиваюсь и с замиранием сердца наблюдаю, как недалеко от нас сворачивает серебристая иномарка. Ждем немного и трогаемся с места. Попадаем в поток машин на трассе, но я все еще вижу серебристую машину. Я, наверное, заклеймила ее своим взглядом. Держимся поодаль, чтобы не привлекать внимание. Хотя, машин много, доктор Борисов не должен нас заметить…

Машина доктора сворачивает на парковку возле винного магазина, и мы останавливаемся.

- Дальше я сама, благодарю вас за помощь, если бы не вы... - оборачиваюсь на своих новых друзей.

- Будь на связи, Катя! – отвечает отец Олег, а Серафима машет мне на прощанье.

Забираю рюкзак и выхожу из машины. Вижу, как доктор выходит, ставит машину на сигнализацию и забегает в магазин. Иду за ним. Магазин очень дорогой. И, наверное, видно, что такой замарашке, как я, не по карману это вино. Но делаю очень задумчивый вид, рассматривая ромбические полочки с бутылками. И… слежу за Борисовым. Он, почти не глядя, забирает две бутылки, расплачивается, все также не глядя в глаза продавцам. Хмурый. Действительно, депрессивный человек, как сказал Павел.

Выхожу за ним, не останавливаясь, иду вперед. Я, наверное, действую импульсивно, но на счету каждый час. Пока он будет распивать вино, Матвею может стать хуже! Догоняю его…

- У доктора, видимо, появился весомый повод, чтобы напиться… - говорю в спину Борисову, когда он почти дошел до своей машины и замер, услышав мои слова. – А как же Матвей? – я говорю бездумно. Но я не могу больше ждать. Моя кровь кипит. Внутри меня ураган.

Борисов оборачивается, и хмуро, даже как-то безжизненно меня осматривает. Замечаю его синяки под глазами и уставшее лицо, словно он страдает бессонницей.

- Кто вы, девушка? – спрашивает устало, но с долей страха. А я понимаю, что только что подвергла себя опасности. Сказала, не подумав. Рубила с плеча. Но теперь уже, как есть… - Впрочем, это не важно. Доброй дороги, – бросает мне скупой ответ и открывает машину. А мне надо что-то делать.

- Евгений Владимирович, Матвей страдает… Он застрял между небом и землей! Ему плохо, но он борется! – говорю, подбегая к машине, а доктор уже сел за руль и пристегивает ремень. – Пожалуйста, поговорите со мной! – прошу, касаясь открытого окна машины.

- В ваших интересах отойти и больше не приближаться, - заводит машину.

- Что за лекарства вы ему давали! Они делают ему только хуже! – гневно цежу сквозь зубы и вижу, как ошеломленно смотрит на меня доктор, но тут же, стиснув челюсть, отводит взгляд.

Судорожно ищу в своем рюкзаке записанный свой номер телефона.

- Помогите мне его увидеть, - прошу сквозь слезы этого мужчину, который уже на меня не смотрит, а дрожащими руками берется за руль. – Меня зовут Катя… - кидаю в открытое окно листочек со свои номером. Наверное, это глупо, опасно, неразумно… Но я чувствую, что мои слова хоть и немного, но достигли черствого сердца этого доктора.

Который уже уезжает с парковки. А я лишь смотрю вслед угасающей надежде. Я, наверное, только что все испортила. Отец Олег, Серафима, Гошка… Они рисковали ради меня, чтобы я вот так все запорола…

Иду на вялых ногах по улице. Еще белый день… А надежда уже мертва. Беру телефон, читаю сообщения от мамы, она спрашивает о моем здоровье, о практике. Отвечаю, что все хорошо. Открываю фото Матвея.

- Прости меня… Матвей…. – вижу, как капают мои слезы на экран. Вытираю их, злясь на себя, на свою слабость.

Так и прихожу в комнату. Кидаю рюкзак куда-то в сторону и прямо в обуви ложусь на кровать. Завтра еще один выходной… Заставляю себя подняться и поесть немного. Варю себе зерновую кашу с яблоком… Матвей готовил так же. Что там за место было… Как назвать место, где мы были с Матвеем? Вокзал? Станция, где ожидают души своего перехода… или возвращения. А красочные образы? Природа? Дома? Все это сделано для душ?

- Не бери свою котомку, Матвей, не уходи… - плачу опять, нарезая яблоко. – Пожалуйста… Если бы ты знал, как я хочу обнять тебя, увидеть, как хочу знать, что ты жив… Наверное, я эгоистка… Но не могу принять другой расклад… Не уходи…

Не могу больше. Не могу быть одна. Не могу сидеть в этой комнате.

Бросаю яблоко, и бегу опять в храм… Уже вечер, но вечерняя служба еще не началась. Вижу в дали Серафиму и бегу к ней. Она оборачивается, озадачено глядя на меня, а я всхлипываю. Серафима поняла все, по слезам отчаяния на моем лице… она обнимает меня и машет рукой своему отцу…

***

- Катя… Ты напоминаешь мне Герду из сказки Ханса Кристиана Андерсена о Снежной королеве… - говорит отец Олег, грустно смотря на меня. – Ты, как она… Идешь, преодолевая трудности, чтобы спасти своего Кая…

Вздыхаю… Потому что я не знаю,