Ненормальность - Нина Море

- Ты стал слишком много анализировать, Женя! Пошел вон! Я жду, - цедит командным тоном, и Борисов уходит, хлопнув дверью.

Наблюдаю, как женщина подходит ближе к Матвею, поворачиваясь боком ко мне, и я вижу ее лицо. С каждым ее шагом в направлении Матвея, меня окутывает леденящий страх. Страх за моего Матвея. Я не хочу, чтобы она приближалась к нему, чтобы смотрела на него и прикасалась. Я чувствую исходящую от нее опасность. Я должна что-то сделать.

- Что же ты живешь еще? – говорит тихо, оглядывая приборы, но я слышу ее и чувствую яд в ее речах. – Как же я устала… - она обходит его кровать, даже не смотрит на сына, словно он ей противен. – Как же ты замучил меня… Ты замучил нас всех, - она поворачивается и подходит к изголовью кровати Матвея, наклоняется ближе к его лицу. – Я так хочу, чтобы ты поскорее умер. Я хочу освобождения, – шипит эти слова, эти страшные вещи, а меня уже пробирает дрожь, окатывая ледяным холодом внутри. – Завтра ты уйдешь из моей жизни!

«Завтра!»

В этот момент я понимаю, что Матвей все это слышит. Это ее голос мучил его, ее голос приносил ему жуткую боль, вводил в отчаяние. Матвей слышит. А еще, я хочу, чтобы Матвей жил. Я не отдам его этой женщине! Она не заберет его! Я должна что-то сделать! И делаю.

Открываю дверцу шкафа и выхожу.

- Матвей слышит вас… И ему больно от ваших слов, - говорю в спину этой женщине, видя, как она замирает, а после, медленно поворачивается, окидывая меня взглядом.

- Значит, мне не показалось… И это твой голос я слышала пять минут назад…

Глава 19

Женщина отступает от кровати Матвея, одаривая меня холодным взглядом.

- Как интересно... Борисов сюда уже начал экскурсии водить?! – скрещивает руки, выставив вперед ногу в шпильке.

- Нет, это не так… Я просто хочу попросить вас не отключать Матвея… - голос дрожит, наверное, я выгляжу жалко. Если не считать того, что мне, кажется, наступает конец.

- Ну надо же, - истерично усмехается, играя глазами. Ее улыбка словно у актрисы. – Девочка, у тебя только что начались огромные проблемы. Ты это понимаешь? Я объясню... Проникновение в чужой дом… с сообщником, - с каждым словом приближается на шаг ближе ко мне. – Кража, - смеется.... Что?

- Но я не воровка! – женщина пугает меня, и ей это удается… но сейчас речь не обо мне… - Прошу вас…

- Как не воровка? – театрально удивляется, расставив руки в стороны. – А как же мои фамильные драгоценности, что найдут у тебя в рюкзаке? – победно улыбается, несмотря на то, что в комнате лежит ее сын, которого она хочет добить.

- Почему вы так жестоки? Матвей – ваш сын, - понимаю, что это неубедительный довод для нее, ведь женщина меняется в лице, сбрасывая весь флер и одаривая тяжелым взглядом ледяных глаз.

- Что ты можешь знать обо мне! – цедит сквозь зубы. – Я так долго добивалась своей нормальной жизни, что даже, такая замарашка, как ты не будет ей помехой, - замирает в шаге от меня. – Ты понимаешь, стоит мне только сказать, и тебя больше никто не найдет! – сверлит взглядом, а я чувствую безысходность, сквозь онемение.

Смотрю на Матвея, я опять вижу в нем защиту, даже несмотря на его состояние. Я чувствую его сильное плечо... Невольно тянусь к нему.

– Да, Матвей связался с дурой, - осматривает меня с головы до ног. – Зачем тебе это все? Зачем явилась? Я же вижу: ты знала, что идешь в один конец. Идиотка!

Молчу, глядя в ее стеклянные глаза… Матвей совершенно не похож на нее… Он другой…

- Отвечай? Что тебе нужно? Деньги? Кто тебя послал сюда? Зачем ты здесь? – повышает голос.

"Зачем" - хороший вопрос... и я знаю ответ:

- Я люблю Матвея…

- Любишь? – женщина начинает смеяться, трогая себя за лоб. А я теряюсь. Теряюсь от ее ледяной жестокости и циничности.

Все какой-то абсурдный сон. Смотрю на Матвея, который все так же безмятежно лежит, но… его пульс, что фиксирует прибор… меняется…

- Вы причиняете ему боль! Он слышит вас! Вы мучаете его! – подхожу ближе к ней, слезы уже брызжут из глаз, а я…

- Что ты можешь знать о любви! Откуда ты можешь знать, кто кого мучил! – поворачивается ко мне, и я вижу злые слезы в ее глазах. – Я никогда не любила Матвея и его отца! Это он заставил меня родить! А я мечтала о другом! Это его отец лишил меня моей мечты. Он знал прекрасно, что я люблю его брата! Но все решил по-своему, - говорит с яростью, она действительно ненавидит сына.

«Мой Матвей… Как же тебе тяжело пришлось…»

- Это вы та женщина, что била Матвея по рукам, когда он тянулся к вам?

- Заткнись! Закрой свой рот! – бьет с размаха мне сильную пощечину, заставляя пошатнуться. И, кажется, прибор возле кровати Матвея издал сигнал. Касаюсь своей щеки пальцами, а после вижу на них кровь. Она поцарапала меня камнем от своего кольца. – Он всегда был чуждым мне! – смотрит на своего сына с пренебрежением. - Неуправляемый, непослушный, дерзкий. Я не виновата, что не испытывала к нему материнских чувств. Я не желала его!

- Но вы же любите второго сына, - пытаюсь тянуть время, давая возможность женщине выговориться, она сейчас открыта. Может у меня получится достучаться до ее ледяного сердца. Но она опять смеется, вытирая слезы.

- Артема я родила от Петра! – злорадно улыбается, словно она говорит, что делала это всем назло. - Да! Это мой любимый сын. Единственный для меня! А с Матвеем все решено. Он слишком долго лежит в коме! Он слишком долго трепал мне нервы, он даже сейчас продолжает.

- Вы убьете его! – слезы не дают видеть Матвея.

- Я хочу, чтобы это поскорее все закончилось! Я устала! – кричит.

- Вам не станет легче, - говорю тише, видя ее разъяренный взгляд.

- Не станет? – она уже не в себе, и мне становится страшно. Страшно, что