Ненормальность - Нина Море

- Ты не была сном, - говорит Матвей, слегка улыбаясь. И эта улыбка лечит мое разбитое сердце, а я записываю эти его слова в памяти. – Белокурая девушка, похожая на ангела, среди леса и красных маков. Ты звала меня… - склоняется ниже, ближе к моему лицу, - я помню тебя, Катя… - выдыхает, сосредоточенно рассматривая мое лицо.

Жмурюсь от его слов, потому что физически чувствую, как оживаю внутри, и это невыносимо непривычно… непривычно до боли. Не знала, что от счастья можно терять связь с реальностью...

Я чувствую прикосновение к своему лицу и распахиваю глаза. Вижу заинтересованный взгляд Матвея, в котором читаю нежность. Или мне это только кажется? Но блеск в этих невыносимо родных глазах затягивает меня.

- Я все еще их вижу, - говорит спокойно Матвей. И я понимаю, кого. – Только теперь у них нет зубов, - Матвей смотрит на мои плечи, накрывая их теплыми руками, я даже не поняла, что замерзла. – Это правда?

- Что… правда?

- То, что ты сказала мне, покидая… - смотрит, кажется, с волнением. Он очень серьёзен сейчас.

Секунда, чтобы понять…

- Да… - говорю, улыбаясь. Киваю утвердительно, чувствуя, как скатываются слезы из глаз, которые тут же стирает Матвей, обхватывая ладонями мое лицо.

- И я люблю тебя, Катя, - хрипло шепчет. Наверное, нужно умереть сейчас. Но я не успеваю, потому что Матвей улыбается такой родной улыбкой и целует.

Он целует меня.

И я отмираю, отвечая ему. Прикасаюсь к его груди ладонями. Чувствую, как он укрывает меня краями своей куртки, как и тогда, в том нашем мире. Но инициатива полностью у Матвея. Слишком жадный, слишком взрослый, слишком настоящий. Я понимаю, что улыбаюсь сквозь поцелуй, прикасаюсь ладонью к его щеке.

Мы стоим одни в небольшом сквере, окружённые кустарниками сирени и жасмина. Мы опять только вдвоем...

- Я не хочу отпускать тебя, Катя, - разрывает поцелуй, но все также прижимает меня к себе. Смотрит так серьезно, так взволнованно.

- Тогда не отпускай, Матвей! – не могу сдержать улыбку, всматриваюсь в его глаза, вижу в них радость. Но она так сильно глушится состоянием Матвея. Но он старается, я чувствую.

- Я бы и не смог отпустить, - соединяет наши лбы, склонившись ко мне. – Ты пойдешь со мной, Катя?

- Да! – киваю, не задумываясь. Снова роняю слезы и улыбаюсь. Я даже не спрашиваю, куда… Я просто пойду за ним. Для кого-то это глупое решение, а для меня жизненно необходимое.

- Тебе страшно, Катя? - нежно проводим большим пальцем мне по подбородку, смотрит на мои губы.

- Да, - говорю искренне, но вижу в его взгляде что-то утешительное… а еще, чувствую, что доверяю ему.

Матвей улыбается одним уголком рта, притягивает меня ближе, прижимая к сердцу, а я жмурю глаза от окутывающей нежности.

- Тогда… идем со мной… - берет меня за руку, и мы смотрим на наши сомкнутые ладони.

И я иду. Снова утопая в одежде Матвея, что велика, держа его за руку, видя его родные глаза. Я снова утянута Матвеем в неизвестном направлении, только теперь я сама этого хочу. Теперь я не боюсь. Потому что чувствую его, потому что доверяю, потому что люблю...

Эпилог

Раннее утро. Золотисто-оранжевый луч скоро окрасит небо. А я застыла в этом мгновении и дышу полной грудью. Вдыхаю утренний воздух, наслаждаясь покоем и тишиной. Эти покой и тишина во мне…

Нет, я не расслабилась, свесив лапки, я знаю – предстоит много работы. Но я чувствую покой, я знаю, что в будущем обрету еще больший, но для этого нужно потрудиться. И я готова. Мы готовы.

Заворачиваюсь в халат Матвея, слово в плед, прохожу осторожно на кухню, из которой выхожу на балкон. Этаж высокий, очень, а вид прекрасный. Напртив нашего дома - небоскребы, как бы я назвала, не уверенна в определении. Опираюсь на металлический каркас балкона, осматривая эти высокие застеклённые дома, отражающие утреннее небо. Вдалеке трасса, по которой уже спешат машины, хоть еще и очень рано. Оказывается, столица может быть комфортной и уютной, если рядом родной человек.

На высоком этаже всегда ветрено. Поправляю свои разлетающиеся локоны, заправляя за ухо. Но чувствую поверх своей руки ладонь Матвея, которая вместо меня заправляет мой локон, отодвигая волосы с шеи.

Улыбаюсь, закусывая губу, не выдавая своей реакции, а меня прижимают спиной к сильному телу, целуя меня в плечо и шею, которую я уже подставляю. Облокачиваюсь головой на надежное плечо, чувствуя его руки, уже проникающие под плед, и теплые поцелуи на шее.

Мой Матвей. Так рядом, так близко. Поворачиваюсь немного к нему, замечая, что он в одних брюках. Неужели ему не холодно без рубашки? Разворачиваюсь к Матвею, распахивая свой плед - его халат, обнимая его тканью, хочу согреть.

- Как ты себя чувствуешь? – спрашивает так вкрадчиво, так спокойно, проводя большим пальцем ладони по моим обветренным губам, обветренным от его поцелуев.

- Все хорошо, - утыкаюсь ему в грудь, прижимаюсь крепче к нему, чувствую легкое стеснение, вспоминая вчерашнюю ночь, отголоски которой еще помнит тело.

Я счастлива… Но мои родители…

«Ты все потом поймешь, мама… Просто, отпусти меня…» - думаю я, прижимаясь сильнее к Матвею. Ищу в нем поддержки и тепла. А он, словно чувствует мои переживания, обхватывает ладонями мое лицо, заставляя взглянуть на него.

- Все будет хорошо, Катя. Я обещаю! – сквозь его безмятежный взгляд, я вижу волнение. Матвею нужно время, чтобы полностью восстановиться от действия навязанных лекарств. Просто нужно время… и терпение. Матвей открыт, я чувствую его. Доверяю ему и верю.

А еще, мое сердце радуется, когда вижу легкую улыбку на его лице и нежность во взгляде. Тянусь сама к своему Матвею и целую, чувствуя ответ.

Мы сбежали ото всех. Матвей знает, что я переживаю о том, как отнеслись к такому решению мои родители. Мы будем в столице некоторое время, пока Матвей работает и завершает все дела, связанные с бизнесом его отца. А потом… Я не знаю, где мы будем: здесь, в другом городе или в другой стране, а может в глухой деревне… Мне все равно, лишь бы рядом с любимым человеком.

Мне пришлось сказать маме, что Матвей ехал со