Мегаварево. Вдохновленная алкоголем антология экстремальных ужасов. - Рэйчeл Нюссбaум

В сознании, затуманенном нарастающим опьянением, сновидческой хваткой, Кэмпбеллу захотелось пойти за ней. Пойти за ней в туалет и потребовать минет, пока она писает. Вместо этого он опрокинул еще стакан, рыгнул и ахнул, когда ледяной палец коснулся его поясницы.

- Это мой "Ругер LCP", - прошипел незнакомый голос в ухо.

- Твой... что? - переспросил Кэмпбелл, часто моргая, будто это могло развеять новую нелепость.

- Мой пистолет, тупица. Скажи, куда вы, уроды, засунули моего брата, или я нашпигую тебя свинцом. Его уже несколько недель нет, с тех пор как мы тут затусили в тот вечер.

- Сука, я только что пришел. Откуда мне знать, куда делся твой мудак-братец?

Охваченный всплеском адреналина, Кэмпбелл развернулся на пятках и выхватил оружие, которым в него тыкали. Нападавшая - пухлая кудрявая девица в комбинезоне - не заметила этого и сжала пальцем воздух там, где должен был находиться курок.

Кэмпбелл отвел руку, будто для удара, но передумал.

- Расслабься, детка, - сказал он. - Выпей пива, поспрашивай. Это я оставлю себе. А еще раз подойдешь - прострелю твою тупую задницу.

Он сунул пистолет в карман и налил себе еще. Захватив почти полный кувшин, начал подниматься и вышел из подвала. 

∿

Попав в просторную гостиную, он увидел по периметру модульные секционные диваны и еще больше ультрафиолетовой краски на стенах. Множество развалившихся в откровенных позах пьяниц заполняли пространство, Хестер нигде не было. Вздохнув, Кэмпбелл занял место у края ближайшего дивана.

Краем глаза, прямо рядом с собой, он заметил бородавочника и голого волосатого типа с такими же черными хипповыми прическами - они были в объятиях, казавшихся эротическими. Кэмпбелл быстро понял, что бородавочник на самом деле бодает мужчину клыками в живот. Кровь хлынула фонтаном, заливая лицо мужчины багрянцем, пока тот беззвучно кричал. Однако когда Кэмпбелл повернул голову, двое исчезли, сменившись парой пожилых мужчин, мнивших себя писателями ужасов. На них были футболки хэир-метал групп и синие джинсы с аккуратно вырезанными коленями. Нудно брюзжа, что молодых авторов следует нещадно подвергать жесткой цензуре - У этих кретинов нет никакого такта! - они нагоняли на Кэмпбелла смертную тоску консервативными беседами, так что он поднялся с дивана. 

∿

Пробравшись сквозь кучки пьющих, он отыскал туалет внизу. Хестер там не было. Он обыскал кухню и столовую и наткнулся только на оживленно кричащих незнакомцев.

- Куда делись Энди и Норм? - пробормотал он. - И эта сучка... Кэндис. Все уехали без меня? Вот это пипец.

Он нашел изогнутую богемную лестницу и поднялся на второй этаж. Допив остатки из стаканчика, он швырнул его и начал пить прямо из кувшина. В глазах все раздвоилось, потом учетверилось. Пенная слюна потекла по подбородку.

∿

Ванные и спальни наверху были пусты. Хотя повсюду ультрафиолетовые лампы были целы, как и жуткие рисунки на стенах, вся мебель была разбита, как и унитазы, стойки и зеркала. Пока Кэмпбелл заглядывал в каждую комнату, голос в его сознании вел свое повествование:

Здесь Марк Климпт и Спенсер Сэмюэл проглотили пули в момент оргазма. Здесь Эдит Пикенс отрубила конечности своему новорожденному и утопила его в ванне. Здесь предсмертный крик Элис Мендельсон затих в раздробленной гортани. Здесь Фил Родина словил в зубы молоток.

И так далее, перечисляя множество мрачных судеб людей, о которых Кэмпбелл раньше даже никогда не слышал.

В самой последней спальне, которую он проверил, в дальнем конце виднелась открытая дверь. За ней был непроглядный мрак. Спотыкаясь о рваное постельное белье, куски дуба, разбросанные столовые приборы и сломанные игрушки, Кэмпбелл приблизился к проему.

- Будем здоровы, - буркнул он, задержавшись на пороге.

Перевернув кувшин, он допил остатки пива - те, что не потекли по шее, заливая рубашку. 

∿

Он перешагнул порог и снова оказался в подвале. Вонь стояла жуткая. Все гуляки попадали в нелепых позах. Неестественно скорчившись в лужах мочи, блевотины и экскрементов, трупы смотрели невидящими глазами с расширенными зрачками. Вот Хестер, лежит лицом вниз на коленях у незнакомца. Вот Кэндис и Норм, прижавшиеся лбами друг к другу, застывшие в объятиях на полу, рядом Энди. Вот и собственное тело Кэмпбелла, все еще сжимающее пустой кувшин, сидит у основания отдельно стоящей стойки.

- Отравлены, - пробормотал он, осознавая, что стал призраком. - Не надо было нам сюда приходить. Это место проклято, и все это знают. Бабы сделали из нас идиотов... как всегда.

Стоя над своим безжизненным телом, он плакал обо всем, что потерял, и о том, кем мог бы стать. Музыка становилась все громче, хотя динамиков видно не было. Зрение затуманилось, и мир превратился в дрожащее марево. Чувствительность покинула конечности. Лестница исчезла в небытии. Сдвигая трупы, дубовые стойки и пивоваренные принадлежности друг на друга, образуя груды, достигающие потолка, подвал сжимался. Зажатый со всех сторон, превратившись в узника, смотрящего в безжизненные лица с застывшей мукой, Кэмпбелл закричал:

- Кончай уже! Отправь меня в ту загробную жизнь, куда ушли мои друзья!

Но ни Pай, ни Aд не ждали его - вообще никакое понятное место. Вместо этого со стен полились таинственные символы ледяного неона и поглотили его целиком.

Ⓒ Aetheric IPA by Jeremy Thompson, 2020

Ⓒ Ёжи Туманов, перевод, 2026 

Кристин Морган.

Питейный рог

Его прозвали Ульвик Бездонный, а его способность пить эль, вино и медово-сладкую медовуху - чуть ли не легендой.

Он пил больше всех, всегда последним держался на ногах, когда люди со многих стран, со всех концов света валялись без чувств, купаясь в собственной блевотине и моче. Люди, и как говорили, не-люди тоже... гномы и тролли, темные эльфы, даже великаны... они все пали перед ним в этом состязании.

Вопросы сражений и кровопролития он часто оставлял другим. Это у них - жажда войны, насилие, кровавая бойня. Это у них - дикая любовь к мечу, копью и топору. Он мог сражаться и сражался; он не был ни трусом, ни миролюбивым монахом. Когда он выходил на поле боя, он без колебаний наносил жестокие удары: раскалывал черепа, отрубал конечности, вываливал вонючие и дымящиеся внутренности, - вел бойню не хуже любого воина. Но он делал это только с мрачной бескомпромиссностью своего предназначения - работа, которую необходимо делать.

Он предпочитал буйное веселье медового зала, смех и пение, перебирание струн арфы нестройному звону клинков по стали или