Гематофаги: Кровавое месиво - Стивен Козеневски

вряд ли это привлекает постоянных пациентов. Я бы ни за что не стала лечиться в этом доисторическом месте. К счастью, в соответствующих нишах есть планшеты и экраны, иначе я могла бы подумать, что действительно попала в древний замок или, что еще лучше, в пещеру неандертальца.

Затем я замечаю самую странную деталь в приемном покое.

- А где ваш персонал? - спрашиваю я.

- Как я уже говорила, старший агент, мы на карантине.

- Ммм, - бормочу я.

Это не ответ, но я не хочу настаивать на этом вопросе. Если пациентов нет, то и дежурить в приемном покое незачем.

- Идемте, - говорит она, указывая в коридор, ведущий в отделение интенсивной терапии.

Здесь тоже нет медперсонала. Однако все палаты заняты пациентами. Я заглядываю в первую и в шоке замечаю отрубленную голову в механическом стеклянном колпаке.

Технология сохранения отделенной головы одновременно интриговала и отталкивала меня. Куча проводов и электродов, подключенных к голове, некоторые внутри, некоторые снаружи, каким-то образом поддерживают подобие того, что мы называем "жизнью". Довольно длинный участок все еще прикрепленного позвоночника свисает с ее шеи, болтаясь, как хвост, и делая ее похожей на какого-то извращенного головастика.

Я посмотрела множество голодокументалок на эту тему, но никогда раньше не видела сохраненную голову вживую, хотя и закрыла много больниц. Эта процедура чрезвычайно редка и применяется только в самых редких случаях и для самых богатых пациентов.

К черту правила конфиденциальности. Я захожу в палату пациентки, почти бросая вызов Метцен - "Останови меня!". Она ничего не говорит, и я не оборачиваюсь.

- Полагаю, вы никогда не видели пациента с отделенной головой в реальной жизни?

Черт. Надеюсь, я не испортила свой образ, глазея на это медицинское чудо. Это ее территория. Она пытается выставить меня простушкой. Будь я проклята, если позволю.

- Нет, - признаюсь я, возвращаясь в свою властную позу, - но я изучала этот вопрос.

- Это, правда, очень интересная процедура. Замечаете что-то необычное? Что-то, чего вы никогда не видели в голодокументальных фильмах?

Она протягивает мне фонарик. Беру его и замечаю, что он липкий, хотя и не скользкий, покрыт какой-то прозрачной жидкостью, возможно, дезинфицирующим средством.

Прежде чем направить свет в колпак, я машу рукой перед глазами пациентки. Она либо спит, либо под действием наркотиков. Жаль. Я хотела бы услышать ее версию.

Затем я замечаю, о чем говорила Метцен. Пациентка не смогла бы говорить со мной, даже если бы бодрствовала.

- Что это за зеленая жидкость, в которой она висит?

Губы Метцен расплываются в легкой улыбке.

- Вы очень наблюдательны, старший агент. Это то, что я разработала для борьбы с эпидемией. Слабая, низкопитательная замена человеческой крови, смешанная с анестезирующими и успокоительными средствами.

- И в чем ее ценность?

- Она не дает любому паразиту, питающемуся кровью, получать достаточно питания, делая его вялым, слабым и истощенным.

Она протягивает руку за фонариком. Только когда я возвращаю его, я замечаю, что на ней латексные перчатки. Она, наверное, даже не заметила, что фонарик покрыт слоем дезинфицирующего геля.

Метцен поворачивается, чтобы уйти, но я не двигаюсь. Какая-то загадка сверлит мой разум. Процедура отделения головы чрезвычайно редка и применяется только в самых редких случаях и для самых богатых клиентов.

- Эта пациентка поступила до карантина? - спрашиваю я.

- Вообще-то, - говорит Метцен, - это член моего персонала. Жертва той эпидемии, которой вы не придаете значения.

- Каково было ее состояние до заражения?

- До заражения Кейси была абсолютно здорова.

Надеюсь, мои глаза не расширились от тревоги. Наша дуэль остроумия далека от завершения, и я не хочу уступать ни пяди. Но тем не менее, выражаю я это внешне или нет, я в шоке.

- Значит, вы применили к ней процедуру, потому что она оказалась поражена паразитами?

Метцен выглядит отстраненной.

- Это был единственный выход. Единственный способ держать паразитов... смирными. Эвтаназия была бы более гуманной, но "ЛайфКо :)" отклонила все мои запросы. Они аргументируют это "ценностью человеческого ресурса".

Надеюсь, моя нижняя губа не дрожит.

- Сколько запросов на эвтаназию вы отправили? - спрашиваю я, чувствуя, как пересохло во рту.

- Шестьдесят шесть, - тихо ответила она.

На станции из шестидесяти семи. Она единственная, кто остался.

Я кладу одну руку на табельное оружие, а другую - на грудь Метцен. Она не сопротивляется, когда я медленно направляю ее обратно в комнату Кейси. Не поворачиваясь к ней спиной, я вытаскиваю плазменный пистолет и выхожу в коридор.

Я была так очарована, увидев пациента с отрубленной головой, что не заглянула в другие палаты. Но теперь я с ужасом вижу, что в каждой комнате стоит механический стеклянный колпак.

Метцен удалила головы всему своему персоналу.

- Ваши личные финансы арестованы, - говорю я, хотя мой голос звучит отдаленно, а голова идет кругом. - Это учреждение конфисковано и...

- Старший агент! - восклицает Метцен.

Она рядом со мной. Несмотря на все мои попытки сопротивляться, она берет меня за локоть и... поддерживает меня.

- Я знаю, это сложно принять, - говорит она ровно, - но я не сошла с ума. Пожалуйста, позвольте мне показать вам кое-что?

Я качаю головой, но даже это простое движение вызывает такую физическую тошноту, что меня чуть не выворачивает. Со мной что-то... происходит. Но Метцен не пользуется моментом. Она помогает мне, как обморочной пациентке.

У меня так кружится голова, что я не могу собраться с мыслями. Но мы движемся дальше, пол почти плывет под ногами.

Мы проходим крыло за крылом больницы. И это - склеп. Пустые глаза смотрят на меня из-за зеленых жидкостных взвесей. Позвоночные хвосты безвольно покачиваются. Комната за комнатой, вырезанные в камне, заполнены ее персоналом - женщинами, которых она должна была знать, которых она должна была нанимать, с которыми она должна была обедать и