Короткое пребывание в Аду - Стивен Л. Пек

естественным звукам. Свист ветра в желтеющих листьях дуба в прохладный день поздней осени. Плеск воды по гладкому камню в маленьком ручье, прокладывающем путь вниз по крутой горе. Даже гудок поезда или вой грузовика на шоссе казались бы симфонией.

Топот моих ног, поднимающихся по ступеням, напоминал мне о бедности ощущений, которую мы здесь выносили. Но я продолжал подниматься, мечтая встретить мужчину или женщину из Индии, которые знали бы песни, которые я не мог бы повторять до тошноты. Звон моих ног, ударяющихся о ступени, становился суммой того однообразия, из которого не было спасения. Тем не менее, я поднимался. И поднимался. И поднимался.

Это заняло у меня четыре недели, но наконец я встретил кого-то. Я вошел на этаж, совершенно обессиленный, доковылял до киоска и попросил стакан "Гаторада"[4]. Напиток был ледяным, и я с наслаждением осушил его. Я заметил мужчину, сидящего в центре стеллажей и просто смотрящего в бесконечную пустоту пропасти.

- Здравствуйте, - сказал я.

Он поднял взгляд, и я был потрясен пустой печалью на его лице. Его глаза были красными и опухшими, словно он плакал несколько дней, но теперь в его пораженном взгляде читался холод - скорее потерянность, - которая испугала меня. Он ничего не сказал, но, тупо посмотрев на меня, отвернулся и продолжил безучастно смотреть в пропасть.

Я решил оставить его, ушел в спальню, принял душ и лег в постель. До выключения света оставался еще час или около того, но подъем целый день был изнурительной работой.

* * *

УТРОМ МУЖЧИНА ВСЁ еще был там. Я съел миску хлопьев "Cap'n Crunch" и тост, снова пытаясь вовлечь его в разговор, но он оставался безмолвным. Я снова начал подниматься. Примерно на каждом пятом этаже вверх я выходил из лестничной клетки и заглядывал в стеллажи, надеясь встретить больше людей. Около десяти утра я наткнулся на группу людей. Они теснились в небольшой кучке, плакали и говорили приглушенными скорбными голосами, словно произошла великая трагедия. Когда я приблизился, я осторожно поприветствовал их. Одна девушка разрыдалась. Все скорбели так, как я никогда прежде не видел в Аду.

В месте, где нет настоящей смерти, я видел боль, гнев, ненависть, жестокость, полыхающую безумную злобную ярость, часто скуку, часто разочарование, любовь, радость, удовлетворение, волнение, печаль по утраченной любви и множество других эмоций, но не такую скорбь. Не такое оплакивание. Столь разительного сочетания утраты и чистейшего отчаяния я не видел со времен своей земной жизни.

- Что случилось? - только и смог спросить я.

Один из мужчин повернулся ко мне, его лицо было маской горя.

- Значит, вы не слышали?

Я кратко рассказал о своем падении и приземлении в этой части библиотеки.

- Вы проделали долгий путь, - был его единственный комментарий.

Я заметил, что удивлен, что до сих пор не достиг дна. Одна из женщин и двое мужчин разрыдались.

Я посмотрел на говорившего и как можно деликатнее спросил:

- Что произошло?

Он уставился на меня, как будто я только что сошел с корабля в чужой стране.

- Мастер Тук завершил свои расчеты. - Снова взрыв слез среди собравшихся.

Он повернулся ко мне и сказал:

- Возможно, вам стоит сходить к нему самому. Я больше не могу говорить об этом. - Его голос сорвался, но он добавил: - Он примерно на семнадцать этажей выше. Он расскажет вам, что происходит.

Наступила каменная тишина, когда я отступил и снова начал подниматься. Мне понадобилось всего несколько минут, чтобы взбежать на семнадцать этажей.

Я вошел в зал и был ошеломлен горем. Люди плакали. Некоторые казались почти кататоническими, уставившись в пустоту, их лица были застывшими масками без всякого выражения. Я увидел мужчину и спросил, где найти мистера Тука. Он махнул вниз по коридору.

- Третья площадка вниз, - сказал он бесстрастно. Я пробирался сквозь толпу скорбящих душ.

Мистер Тук сидел на своей кровати, сжимая голову руками.

- Мистер Тук? - спросил я. Он поднял взгляд. Сначала он не ответил, поэтому я спросил снова.

- Что? - холодно сказал он.

Я объяснил, что я новичок на этом этаже и прибыл примерно с тридцати тысяч миль вверх.

Он покачал головой и саркастически спросил:

- Значит, даже там, наверху, все еще только белые англоговорящие американцы? Я должен был знать. Что вам нужно? - Он казался отстраненным.

Я колебался.

- Мне просто было интересно... о горе.

Он рассмеялся надо мной и швырнул в меня листы, вырванные из книги. Поля были загромождены угольными уравнениями, нацарапанными заостренной костью и чем-то обожженным из киоска.

- Посмотрите на это. Это ответит на ваш вопрос. Посмотрите и плачьте, потому что они скажут вам, что именно значит быть в этом Аду. Смотрите! Смотрите!

Я на мгновение испугался, что он может стать агрессивным, и отступил, но он просто сел на кровать и опустил голову на руки.

Я поднял бумагу и бессмысленно уставился на расчеты, но не мог понять в них ни черта.

- Как долго вы работали над этим? - спросил я, когда его дыхание вернулось в норму. Он поднял голову и посмотрел на меня.

- Что?

- Вы занимались этим долгое время?

- У меня была оценка всего через несколько минут, но точный ответ занял у меня некоторое время - я не хотел верить своей догадке.

- Что это за расчеты, если не секрет?

Он вздохнул.

- Я вычислил количество книг в библиотеке. - Он остановился и посмотрел на бумаги, которые швырнул в меня.

- Сколько их? - спросил я. - Их число конечно? - Это был один из самых обсуждаемых вопросов в Аду. В нашем университете, несмотря на наличие людей, знающих математический анализ, не было никого, сведущего в теории вероятностей. Неужели он действительно вычислил количество книг, которое, как считалось, конечно, но очень велико? Я чувствовал, как во мне