Короткое пребывание в Аду - Стивен Л. Пек

лишь тенью самосознания, лишь слабое ощущение качества проникало сквозь мою умственную пелену. Я перестал мыслить, перестал воспринимать. Я осознавал свое существование не больше, чем улитка или даже амеба.

Наконец, медленно, я обрел некоторую ясность ума и решил прекратить падение. Мне потребовалось тридцать две попытки, но в конце концов я проснулся в знакомых коридорах библиотеки. Инстинктивно, все еще надеясь на удачу, я снял одну из книг с полки - и, конечно, она оказалась бессмысленной.

Я обратил внимание на киоск. Я заказал картофель и мороженое. Довольно заурядная еда, но я был голоден.

Теперь я пропускаю детали - рассказывать больше почти нечего, - но следующие сто сорок четыре года я блуждал по стеллажам. Я знал, что в какой-то момент снова начну падение, но долгое время я просто хотел что-нибудь найти. Я нашел вот это:

"ловить деревья как ветреные точки"

Это было ранним утром, когда я увидел, как кто-то пролетает мимо меня вниз. Мне было одиноко. Так одиноко. Конечно, на этой глубине библиотеки я не встречал никого, поэтому, увидев падающее тело, я немедленно перепрыгнул через перила.

Ее было нетрудно догнать. Она падала мертвая, а я летел вниз, как пуля - руки прижаты к бокам, нырнув головой вперед. Когда после короткой погони я держал ее мертвое тело в руках, я плакал, как ребенок. Она была так прекрасна! Как ангел. Весь день я гладил ее волосы, обнимал и плакал с ее мертвым телом на руках. У нее не хватало одной руки и одной ноги. Должно быть, она пыталась вернуться на стеллажи. На запястье у нее был привязан костяной нож. (Конечно - сколько вообще существует конструктивных решений, чтобы избежать времени в этом месте?) Я использовал его, чтобы разрезать мой балахон на полосы и привязать ее к себе. Я примотал ее оставшуюся ногу к своей, а затем привязал ее туловище к своей талии. Я надеялся, что это не даст нам разлучиться в тот час перед рассветом, когда сознание покидает нас. Я даже, кажется, молился.

Утром мы проснулись одновременно. Она уставилась на меня лишь на секунду, прежде чем обнять меня и крепко прижаться. Я обнял ее и заплакал вместе с ней. Она отстранилась и посмотрела на меня.

- Ты настоящий? - спросила она с изумлением.

Я не мог ответить. Я просто плакал и прижимал ее крепче. Она ответила тем же.

Она попыталась снова.

- Я уже сдалась.

Я только кивнул. Затем выдавил из себя слабое "я тоже". Не нужно было объяснять, что мы имели в виду.

Ее звали Ванд. Все остальное не имело значения. Мы не обменивались историями. Мы просто цеплялись друг за друга так, как могут понять только проклятые, одинокие и потерянные. Мы очень тщательно спланировали, как попасть на стеллажи. Мы не хотели потерять друг друга, поэтому падали несколько дней, разрабатывая план, как остаться вместе. Мы обнаружили, что, держась за руки, словно два краба, сцепившиеся в схватке, мы можем начать вращаться. Толкая и притягивая, мы могли создать вращение, подобно семени клена. Увеличивая темп вращения, как когда раскачиваешься на детских качелях, работая ногами, мы разгонялись все быстрее и быстрее.

У нее было много проблем с попаданием на стеллажи во время свободного падения - ей не хватало массы, чтобы достаточно сильно удариться о край и зацепиться конечностью за перила. Ей удавалось лишь дважды даже приблизиться к тому, чтобы погасить падение, и в последний раз она была убита, когда я нашел ее, на 783-й попытке. Я вспомнил о Рейчел. Сколько раз пыталась она?

План заключался в том, чтобы раскрутиться достаточно быстро, чтобы, когда я отпущу ее, она получила достаточный горизонтальный импульс, чтобы перелететь через перила и влететь на стеллажи до того, как разобьется. Если у нее не получится, я поймаю ее, мы свяжемся и попробуем снова на следующий день. Когда она наконец добьется успеха, я попытаюсь врезаться как можно быстрее и взбежать вверх, чтобы встретить ее.

- Мне может потребоваться год, чтобы подняться к тебе, - сказал я.

- Я буду ждать сто лет, если понадобится, - сказала она, озорно улыбнувшись, и крепко поцеловала меня в губы.

Мы занимались любовью дважды, прежде чем сделать попытку. Мы оба падали так часто и так долго, что стали словно воздушными существами, и это казалось таким же естественным, как в постели. Целый день я видел, каким должен быть рай.

Мы начали вращаться, готовясь к броску на стеллажи. Я никогда в жизни не крутился так быстро. Библиотека вращалась вокруг меня с такой скоростью, что я думал, не удержусь, но мы держались и продолжали размахивать руками взад-вперед, наращивая угловой момент. Не знаю, отпустил ли я ее, или центробежная сила вырвала ее из моих рук, но мы разлетелись в разные стороны. Сработало даже слишком хорошо. Она улетела от меня, как пуля. Я врезался в перила с такой силой, что чуть не потерял сознание, но, к счастью, сломал только бедро и спину. К моей радости, когда я соскользнул с перил в новое свободное падение, я увидел, что она попала на стеллажи - с первой попытки! Она даже не была убита и, лежа на полу коридора, сумела улыбнуться, пока я проваливался в беспамятство.

Я проснулся на следующее утро и сразу попытался врезаться в стену. Было глупо спешить и не подготовиться лучше, и я лишь лишился руки и сознания. На следующий день я продумал план более тщательно, прежде чем выполнить его. Я почти попал на стеллажи с первой попытки, но на подходе потерял равновесие, и когда я отлетел, не смог зацепиться ногами за перила. Меня не убили, поэтому я попытался снова немного позже, во второй половине дня, но боль от утренней попытки была такой сильной, что это было безнадежно. К этому моменту я начал беспокоиться; я подсчитал, что падаю примерно на 2880 миль в день, 62 000 лестничных пролетов, и каждый потерянный день добавлял около трех месяцев подъема. На следующий день я был крайне мотивирован и выложился полностью. Я влетел в стеллажи ногами вперед. Мои ноги зацепились за перекладину и вырвались из суставов, но это замедлило меня настолько, что я смог