Голос нации - Александр Науменко

Куритиба — Порту-Алегри (ещё 550 км). Там, говорят, климат получше и власть военных крепче. Оттуда, бросок через границу в Уругвай или Аргентину. В Буэнос-Айресе, по слухам, сохранилось подобие цивилизации. Аргентина меньше пострадала от радиоактивных осадков благодаря ветрам с Антарктики. Там была еда. Там были коровы. Там была надежда.

Вертолет летел над джунглями атлантического леса. Зелень внизу казалась серой из-за слоя пепла. Природа тоже умирала. Листья опадали не по сезону. Деревья стояли голыми.

— Эй, Тереза, — заставил вздрогнуть голос Соммерса.

Она повернула голову. Кевин смотрел на неё с той самой ухмылкой, от которой ей хотелось принять душ из кислоты.

— Не кисни. Аргентина тебе понравится. Говорят, там лучшее мясо в мире. И вино. Откроем там новую студию. Будешь вещать для пастухов.

Девицы захихикали.

— Иди к чёрту, Кевин, — спокойно ответила Тереза Мэй.

Соммерс рассмеялся.

— Вот это мне в тебе и нравится, детка. Зубы. Ты не такая, как эти… амёбы. Ты выживешь.

Он отвернулся, потеряв к ней интерес.

Вертолет монотонно рубил лопастями густой, влажный воздух. Внизу, среди серых холмов, мелькнула река Рибейра. Вода в ней оказалась коричневой.

Тереза закрыла глаза. Она пыталась представить Аргентину. Пампасы. Чистый воздух. Тишину. Но перед глазами всё ещё стояло лицо Гэри. И лицо той беременной девушки. И ржавая проволока. Этот груз был тяжелее рюкзака. И его нельзя было оставить на взлётной полосе.

— Подходим к точке дозаправки, — треск в наушниках. — Визуальный контакт с аэродромом Бакакери. Внимание! Вижу движение на полосе!

Тереза напряглась. Рука инстинктивно легла на рукоять «Глока» за поясом.

— Что там, Голландец?

— Похоже, баррикады. И… чёрт, у них зенитка. Зушка, спаренная. На джипе.

— Это не наши? — спросил Соммерс, мгновенно сбрасывая расслабленность.

— Нет, босс. Наши должны были дать зелёную ракету. Эти целятся в нас.

— Уходим! — заорал Соммерс. — Резко вверх!

Вертолет дернулся, заваливаясь на бок. Внизу, на сером бетоне аэродрома, расцвели белые облачка выстрелов. Трассы потянулись к ним огненными нитями. Что-то ударило по обшивке. Дзинь! Как молотком по ведру. Девушки завизжали.

— Нас зацепили! — орал пилот. — Топливный бак цел, но гидравлика… Чёрт! Давление падает!

— Ищи место для посадки! — командовал Соммерс, передергивая затвор автомата, который он вытащил из-под сиденья. — Не на аэродром! В лес! Подальше от этих уродов!

Машина, вибрируя и кренясь, понеслась прочь от взлетной полосы, к темнеющему массиву леса. Тереза крепче сжала поручень.

— Ну вот и Аргентина, — прошептала она.

Вертолет падал. Не камнем, но планировал слишком круто. Деревья приближались с пугающей скоростью. Она сгруппировалась, как учили на курсах выживания, которые она проходила для репортажа сто лет назад. Голову к коленям. Руками закрыть затылок.

Удар. Скрежет металла, ломающего ветки. Крик Тиффани, оборвавшийся на высокой ноте. Мир закрутился в калейдоскопе зелени, стекла и боли. Вертолет прорубил просеку в кронах и с глухим, чавкающим звуком рухнул в болото. Тишина. Только шипение горячего двигателя, на который капала вода.

Тереза открыла глаза. Она висела на ремнях вниз головой. В салоне пахло тиной и кровью.

— Все живы?

Грубоватый голос Соммерса звучал глухо, откуда-то снизу (или сверху?).

— Не знаю, — ответил ему кто-то.

Женщина отстегнула ремень и с шлепком упала в грязь, покрывавшую потолок перевернутой кабины. Боль пронзила плечо, но кости вроде были целы. Она подняла голову.

Кристал не шевелилась. Её шея была неестественно вывернута. Тиффани скулила, зажав сломанную руку. Соммерс уже выбирался наружу через разбитый блистер, с автоматом в руке.

— Вылезайте! Живо! Те ублюдки с зениткой видели, куда мы упали. Они будут здесь через двадцать минут.

Тереза выползла наружу. Ноги по щиколотку ушли в жирную, черную грязь бразильского болота. Вокруг стеной стоял лес. Джунгли. Дикие, непроходимые, полные ядовитых змей и людей, которые хуже змей.