Страшные сказки. Выпуск 4 - Мария Бондарева

Пока ты с нами, Мара до нас добраться всегда сможет.

«Я обречена».

Ты одной ногой уже в Нави стоишь.

«Я уйду этой ночью. Пусть Мара заберёт меня к себе, но отца с матерью и сестрой не тронет», – решила она.

Когда все уснули, Настя тихонько слезла с печи, быстро оделась и вышла на улицу. Она не заметила, что бабушка тоже не спала и пристально наблюдала за ней, прищурив глаза. Снаружи бушевала метель.

* * *

Глафира Матвеевна проследила за внучкой, затем осторожно слезла с печи следом. Она прекрасно поняла, что у Насти на уме. Сама не раз думала об этом. Девчонка оказалась гораздо сильнее, чем она предполагала. Не чета своей матери, в деда пошла. Но бесстрашие этой бедняжки происходит от того, что не понимает она, с какими серьёзными силами играть вздумала.

Глафира Матвеевна не сказала ей ещё об одной тайне, которую поведал ей отец. Перед смертью старый ведун учил дочь особым ритуалам – волхованию смерти. Их он освоил, когда обучался у волхвов-чернобожников.

«Смерть открывается лишь перед тем, кто не убоится её, – говорил он. – Когда змей из недр земли рвётся убить тебя, прыгни прямо в его пасть – и поймёшь, что смерти нет».

Мара для тёмных волхвов была не только грозной смертью, но и той, что запускает колесо жизни. Увы, она требовала жертв, ибо, чтобы насытить живу, нужны мертвецы, хорошее древо растёт на месте погребения. Сегодня наступил двадцать девятый лунный день, Мара вскоре придёт сюда. Но Глафира Матвеевна знала, как ублажить её. Жертва решит всё. Бабушка начала одеваться. В тулупе был спрятан специальный ритуальный нож.

* * *

Настя медленно шла к лесу. Ветер дул прямо в лицо. Метель словно пыталась выцарапать ей глаза снежинками. «Пусть Мара заберёт меня, – думала девочка. – Останусь там и замёрзну». Пока идти было ещё легко, но вот когда начнутся лесные сугробы… Об этом Настя старалась не думать.

Лес встретил её ужасным гулом. Сосны в неистовом экстазе хлестали друг друга ветвями. Казалось, всё вокруг источало неистовую злобу. За последние ночи выпало много снега, потому Настя двигалась очень медленно. Сугробы доходили ей почти до колена.

Внезапно девочка остановилась и съёжилась от страха. Из-за сосен медленно вышла она.

Мара.

Всё такая же величественная и грозная. Она быстро приближалась к Насте, скользя по снегу. На её плече сидел огромный ворон. Вокруг кружили полупрозрачные твари. В их поведении чувствовалось веселье. Они летали то тут, то там, выписывая причудливые виражи. Женщина улыбалась. Настя прикрыла рукой глаза, стараясь не смотреть на неё. Она склонила голову, покорно ожидая своей участи.

– Гой Черна-мати! Гой Мара-ма!

Настя обернулась, недалеко от неё стояла бабушка, подняв вверх правую руку.

– Ай же ты еси Мара-матушка, ночи владыка! Дозволи нам тебя величати обрядивом почестным! Прими живу в дар себе! Оставь младую душу! Прими радаря своего в объятия Навьи! Приди ко мне, тебя чтущей! Приди ко мне, тебя в ночи радеющей! Приди со слугами грозными да вьюгами морозными! Забери меня с собой в царство Нави тёмной!

Внезапный порыв ветра сбил Настю с ног. Поднялся самый настоящий буран. Мара посмотрела на бабушку, потом взмахнула рукой. Глафира Матвеевна застыла на месте. Потом достала из кармана тулупа нож. Настя пристально вгляделась в её лицо. Взгляд старой женщины стал совсем другим. Застывшие выпученные глаза не щурились и не мигали, снежинки попадали на белки глаз и таяли.

«Бабушка решила сразиться с Марой?» – подумала Настя.

Глафира Матвеевна распахнула тулуп, вонзила нож себе в живот и резким движением вспорола его до грудины. Поток крови и кишок хлынул на снег.

– Бабушка! – закричала Настя.

Но та явно её не слышала, старушка вытащила окровавленный нож и ударила им себя в сердце.

– Не на-а-адо! Бабушка, не надо!

Истекающая кровью Глафира Матвеевна одним движением перерезала себе горло. Настя заметила, что снежные вихри сосредотачиваются как раз рядом с жертвой. Вокруг неё образовывалось подобие снежного смерча. Девочка больше не чувствовала ни холода, ни порывов ветра рядом с собой. Глафира Матвеевна стояла и хрипела, кровь хлестала отовсюду, из живота свисали кишки. Внезапно откуда-то извне на старушку устремился поток воздуха невероятной силы. Рана на её шее стала шире, затем ещё шире, раздался треск, и голова старушки упала на снег рядом с телом.

– Не-е-ет!!!

Зажмурившись, Настя закричала и закрыла лицо руками. Вдруг снежный буран стих. Девочка открыла глаза и огляделась вокруг. Мара исчезла, кругом воцарилась тишина. Лишь безмолвный лес да мёртвое тело близкого человека рядом. Настя села и тихо заплакала. Мара забрала бабушку вместо неё, чары навьей владычицы больше не властны над ней.

– Настя! На-а-астя-а! Глафира Матвеевна!

Знакомый голос отца.

– Я здесь! – крикнула девочка.

Настя подошла к мёртвой бабушке и села рядом с ней. Подбежавший отец спрашивал, тряс её за плечи, но безрезультатно. Она лишь сидела и молча смотрела на истерзанное тело.

Хоронили Глафиру Матвеевну всей деревней в закрытом гробу. Людям семья сказала, что её задрали в лесу волки, но зловещие слухи всё равно поползли по деревне. Пришедшая в себя Настя сказала, мол, бабушка ушла в лес ночью, а потом стала звать на помощь, вот она и прибежала. Никанор сначала хотел похоронить старуху за оградой кладбища, как ведьму. Но Иван пригрозил ему смертью, если он только посмеет. Поп решил не связываться с ним. Могила ведуньи и по сей день стоит на деревенском кладбище. Её сразу видно – одна из самых ухоженных. Ведь каждое воскресенье её навещает внучка.

Мария Бондарева

Брянск

Яспис

К моменту начала событий я изучал медицину около трёх лет и уже мог похвастаться кое-какой нехитрой практикой. Однако на жизнь зарабатывал письмом. Умело управляясь с рукописями, таблицами и списками, я был желанным гостем в домах многих господ. Мне щедро платили, и привычка довольствоваться малым позволила скопить небольшое состояние, чтобы ненадолго уйти от дел. Я собирался посетить один удалённый монастырь на границе Силенции и Торейна, чтобы научиться врачевать отварами, как это делала сестра Анна. Взамен я пообещал привести в порядок книгохранилище и расшифровать несколько манускриптов.

Цели удалось достичь только на излёте зимы. На моей родине, в Фондире, лето длится так долго, что мы успеваем от него устать. Поэтому суровые ветра, бушующие в местных землях, были мне в новинку. Я не снимал длинного одеяния из звериных шкур, любовался водами,