Страшные сказки. Выпуск 4 - Мария Бондарева

– А кто это – Мара?

– А, – Глафира Матвеевна махнула рукой, – ничего-то вы нынче не знаете, а зря. Это сама смерть, сама зима, холод лютый – спутник её, вьюги да метели – воины её, она та, кто владычествует в смерти. Её верные слуги – мороки, они и голову задурманить могут, и тело заморозить. Они часть её сети колдовской.

– А батюшка говорил, что нет никаких богов и богинь, а бесы всё это. В Библии, говорил, написано.

– Батюшка этот больше в браге, чем в Библии, разбирается. Не любит меня, стервец. Но и не гонит, правильно делает, а то я ведь тоже ему его грешки попомнить могу.

– А какие грешки?

– Придёт время, может, и расскажу, а пока тебе эти знания без надобности, – строго сказала Глафира Матвеевна.

– А как хоть выглядит эта Мара?

– У неё много обличий. Кому-то является светловолосой девой с серпом в одной руке да отрезанной головой в другой. Кому – старухой, у которой змеи по всему телу ползают. Кому-то – в виде птицы чёрной и огромной. Но тот, кто хоть раз заглянул в глаза её, не жилец. Мой батька мудрый ведун был. Много знал, много умел, да, увы, и много в могилу унёс, не успев мне передать. А жаль.

– А он видел её?

– Издалека. Рассказывал, что в облике старухи пришла – сгорбленная да в лохмотьях вся. Но он не дурак был, как мороков почувствовал, сразу из тех мест дёру дал, потому как не тягаться ему с той, что владычествует в смерти. Вообще, видеть её не к добру, год по ту пору неудачный выдался, неурожайный, да и народу много померло от хвори всякой. Ты давай шей, не отвлекайся, а то сидишь, уши развесила, а дела не делаешь.

– Да-да, конечно.

Настя продолжила шить рубаху. Дальше они сидели молча. Вскоре глаза девочки начали слипаться, веки потяжелели. Она задула свечу, отложила в сторону рубаху со спицами и залезла на печь спать. Её не покидало то самое чувство лёгкой тревоги, которое всегда появлялось после страшной сказки. Настя очень ярко представила себе, как сейчас бродит по лесу эта злая Мара и ищет одиноких путников.

* * *

Настя вскоре позабыла про тот вечер. Дни шли своим чередом. Она помогала матери по хозяйству и старательно училась рукоделию. Пришёл февраль.

Однажды вечером они вышли с Ариной гулять и решили поиграть в прятки.

– Давай в этот раз поглубже в лес уйдём. Там хорошо можно прятаться, пока ещё сугробов сильных не намело.

Действительно, в начале этой зимы снега выпало на удивление мало.

– Не стоит, опасно оно, да и вечер уж скоро, – сказала Настя.

– Ну, тут рядом с домом мы все места уже знаем, прятаться негде, надо другие поискать.

– Давай, только далеко не пойду.

– Конечно, далеко не надо.

Сёстры отправились в лес, не замечая, что дом, да и всю деревню, уже не видно из-за веток.

– Ты первая маешься, – сказала Арина.

– Почему я?

– В тот раз я первая была.

– Ну хорошо, давай прячься.

Анастасия села под большой сосной и, закрыв глаза, принялась считать. Ей никогда не нравилось маяться, искать она не умела. Часто Арина сама выходила из своего укрытия, когда уже замерзала или играть надоедало. А вот Насте от сестры спрятаться редко удавалось. Та всё время отыскивала её, даже если она пряталась в самых неожиданных местах. Так вышло и на этот раз: Настя бродила по лесу, ища сестру за стволами сосен, за сугробами и густыми зарослями кустов, которые без листьев напоминали ворох иголок. В таких бесплодных поисках прошло полчаса. Настя всё больше удалялась от деревни вглубь леса. Уже смеркалось.

– Ну ладно, Арин, выходи! Я устала тебя искать!

Ей ответили лишь поднявшийся лёгкий ветерок да деревья. Высокие сосны безмолвно качали кронами, словно родители, смотрящие на провинившегося ребёнка.

– Арин! Хватит уже!

Внезапно где-то впереди раздался смешок. «Ах вот ты где!» – подумала Настя. Она решила тихо подкрасться к сестре со спины и напугать. Настя обошла большой сугроб справа и быстро побежала вперёд.

– Ага! Попалась!

Но вместо Арины она обнаружила лишь нетронутый снег. Настя нахмурилась. В этот момент снова раздался смешок, только на этот раз он прозвучал из-за стоявшей неподалёку сосны.

– Эй, перебегать нельзя!

Настя устремилась к дереву, но и там не оказалось никого. Девочка принялась нервно покусывать губу. Небо приобрело зловещий тёмно-синий цвет.

– Ну всё! Пошли домой! – крикнула она и двинулась в обратном направлении.

Настя шла вперёд в полной уверенности, что сестра сейчас выскочит из-за деревьев и догонит её. Однако никто за ней не последовал.

– Арина, я устала играть! Уже поздно! Пошли домой!

Поднялся ветер. Лицо неприятно покалывали снежинки. Настя поняла, что Арины нигде нет, а она зашла слишком далеко. Чувство лёгкой тревоги неприятно кольнуло сердце. Девочка стремительно зашагала в обратном направлении, надеясь вскоре вернуться в деревню. Но уютные домики всё не показывались, только высокие сосны сменились низкими густыми елями. С каждым шагом уверенность Насти в правильности выбранного направления становилась всё меньше. Уже почти стемнело. Ели приобрели тёмный оттенок. Они грозно обступали несчастную заблудившуюся девочку, словно притаившиеся в засаде хищники. На затянутом тучами небе не было видно ни луны, ни звёзд. Где-то вдалеке раздался волчий вой. Настя почувствовала, как паника постепенно овладевает ею. Рот уже открылся для громкого крика, но она быстро подавила это желание, опасаясь того, что вопль привлечёт волков. Она села и тихо заплакала. Пальцы рук и ног уже начали мёрзнуть. Настя вспомнила, чему учила бабушка.

«Если заблудишься в лесу, – говорила она, – внимательно слушай. Глаза обмануть могут, уши надёжней». Девочка стала внимательно вслушиваться в окружающие звуки, но не могла различить ничего, кроме шума деревьев и свиста ветра. Внезапно вой повторился, только звучал он уже гораздо ближе. Девочка сняла варежку, облизала палец и выставила его вверх. Ветер дул как раз в сторону зловещего завывания. Ветер несёт запах, вспомнила она слова знакомого охотника, друга отца.

Волки могут учуять её!

Настя встала и побежала в противоположном направлении. Встретить волчью стаю означало верную смерть.

Она бежала довольно долго, ноги вязли по щиколотку в снегу. Наконец девочка остановилась, мышцы ног ныли, горло горело огнём, похоже, она его уже застудила. Дальше Настя пошла быстрым шагом, идти становилось всё труднее, ели в этом месте росли более плотно, приходилось пробираться через их колючие ветви.

Вдруг она заметила какое-то