Страшные сказки. Выпуск 4 - Мария Бондарева

Обжигающие зелёные глаза стрельнули в упор. Экзорцист попятился. Если бы он умел рисовать, то именно так изобразил бы настоящую ведьму. Непокорная, дикая, с копной растрёпанных рыжих волос и россыпью веснушек на широком скуластом лице.

– Я не причиню тебе зла, – повторил Бойд. – Давай я осмотрю твою ногу.

Пройдясь пальцами по коже, экзорцист ловким движением вправил сустав. Ведьма застонала. Туго перевязав лодыжку, Бойд помог девушке подняться. Алиса смотрела настороженно, но больше не пыталась сбежать.

После они сидели у костра и смотрели, как языки пламени лижут сухое дерево. Наконец доминиканец нарушил молчание:

– Я знаю, что не пристало священнику просить помощи у таких, как ты, но мне нужно знать, о чём шепчутся духи. Что говорит о демоне малый народец? Какое зло свило себе гнездо в старых развалинах?

Алиса посмотрела экзорцисту в глаза, словно стараясь разглядеть что-то скрытое.

– Малый народец укрылся в холмах. Фейри больше не танцуют на лугах в лунном свете. Духи шепчутся испуганными голосами, как будто ветер свистит в расщелинах скал. Я боюсь. Я ничего не могу разобрать. Мне кажется, что они говорят: «Беги! Спасайся!»

Бойд палкой пошевелил угли.

– Ты знаешь что-то о демоне?

– Конечно! Фейри мне всё рассказали. Когда святой Колумба обращал в христианство местный народ, он столкнулся с друидом. Друида звали Одран, и он служил богам леса и моря. Колумба приказал поймать Одрана и закопать его живьём, а через три дня тот восстал и проклял всех христиан. Его связали и снова положили в могилу, а сверху поставили часовню, чтобы он никогда не смог выбраться. Настоятель аббатства – напыщенный дурак.

– Был дураком, – поправил Бойд.

– Ну, значит, был. Он хотел прославить свой монастырь, но не знал всей правды и сунулся прямо в лапы к самому дьяволу. Представляете, святой отец, сколько гнева и злобы накопил Одран за сотни лет заточения?

У Бойда похолодело внутри. Он привык иметь дело с демонами, но это чудовище намного превосходило любого из них. Демоны не имели свободы воли, а Одран, одолеваемый злобой и жаждой мести, стал после смерти вредоносной нежитью. Если монстра не остановить, то постепенно он уничтожит всех местных жителей.

Экзорцист коснулся плеча Алисы:

– Спасибо. Отныне все обвинения против тебя сняты. Иди домой, дитя моё, и да пребудет с тобой Господь. И ещё: остерегайся козней дьявола и избегай чёрного колдовства.

Алиса сильно помогла экзорцисту. Теперь он знал, с кем имеет дело, и, пробираясь по узкой тропе, ведущей к развалинам старой часовни, напряжённо думал. Серое небо плакало холодным осенним дождём, потом зарядил мокрый снег. Поднялся ветер. Когда Бойд добрался до места, ранние сумерки погрузили Айону в сероватую полутьму. Ансельм уже поджидал экзорциста. Келарь сжимал в руках драгоценный ларец с прахом святого Одрана. А ещё он привёл двоих монахов, которые испуганно топтались поодаль. Они взяли с собой лопаты и заступ.

Экзорцист чувствовал, что под камнями ворочается зло, что оно лезет наверх, пробиваясь наружу. Комья глины полетели в разные стороны, и над землёй показалась узкая морда с клыкастой пастью. Слюна стекала по подбородку, капала с острых зубов. Огромные гноящиеся глаза светились неизбывной тоской и смертельной злобой.

Бойд воздел руки с медным крестом к небу и приготовился:

– Приказываю тебе, Сатана, враг спасения человеческого: познай закон Бога Отца и милосердие Его, проклявшего гордыню и зависть твою своим судом праведным.

Чудовище зарычало и, выбравшись из прелой земли, встало на ноги. В этой отвратительной твари трудно было узнать человека. Чужой, злобный, обжигающий взгляд упёрся в доминиканца. Из пасти, полной кривых зубов, тянулись нити липкой зловонной слюны.

Узлы перекрученных мышц прорывали обломки острых костей. Казалось, что остов из полусгнившей плоти вот-вот развалится на части, но нет. Существо, некогда бывшее Одраном, покачиваясь, шло вперёд, и святая молитва была ему нипочём.

Бойд попятился, под ногами хрустнули мелкие ветки. Предательски заныло под ложечкой. Экзорцист выхватил кинжал и собрал всю волю в кулак. Тварь прыгнула. Экзорцист подался в сторону и, поскользнувшись, упал на бок. Кривые когти полоснули сверху, оставив глубокие борозды на плече. Бойд перекатился и вскочил. Было понятно, что времени у него ровно на один точный выпад. Если нет, то монстр подомнёт его под себя и растерзает, словно гончая зайца. Доминиканец ударил снизу вверх. Так бьют бандиты на улицах Лондона: исподтишка, неуловимым движением, почти незаметным глазу. Клинок вошёл в склизкую плоть по самую рукоять. Сильный спазм прошёл по телу, и тварь завалилась на спину, бестолково дёргая лапами. Через пару минут она затихла, превратившись в бесформенную кучу гнилья. Из глубины, из самых недр земли раздался леденящий вой. Застыв на одной высокой ноте, он нёсся над островом, противореча самой жизни.

Бойд перекрестился:

– Во имя Господа, кто бы ты ни был, покойся с миром.

* * *

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь витражные стёкла. Бойд сидел за столом в кабинете настоятеля. После смерти отца Дункана ему предстояло назначить нового пастыря, и, уладив последние формальности, можно было возвращаться в Лондон. Только что монах принёс мешок с почтой, которую доставил на остров лодочник. Экзорцист высыпал содержимое на стол и порылся в куче бумаг. В руки ему попался свиток с печатью епископа.

«Может, что важное?» – подумал Бойд, ломая сургуч.

Он развернул письмо и начал читать:

«Дорогой брат Дункан! С прискорбием сообщаю, что брат Бойд, экзорцист из церкви святого Олофа, скончался от моровой язвы и был похоронен на кладбище при соборе. Я не смогу прислать вам другого специалиста, пока не утихнет болезнь.

Да пребудет с вами Господь!»

Внизу стояла размашистая подпись епископа. Экзорцист с силой протёр глаза и перечитал письмо. Потом поднялся на нетвёрдых ногах и обернулся. Он вгляделся в медный диск начищенного до идеального блеска зеркала и ужаснулся.

Из призрачного небытия на него смотрело ощеренное лицо полусгнившего трупа. Нос провалился, на щеках обнажилась белая кость. Скальп с остатками волос болтался гнилыми ошмётками плоти.

– Умер от моровой язвы. Похоронен в церкви святого Олофа, – прошептал он и дрожащими пальцами потянулся к блестящей плоскости амальгамы.

В глубине отразились распухшие изъязвлённые руки, покрытые чёрной коростой засохшего гноя, а за спиной экзорцист увидел его. Господин чумы, повелитель мух… он криво ухмылялся тонкими бескровными губами. К Бойду мучительно возвращалась память. В Лондоне он был слишком самонадеян, чтобы бросить вызов самому Асмодею. Он проиграл битву и теперь был всего лишь игрушкой, посланцем, который тащил на спине котомку с