Кровавое месиво: Мерзкие истории - Торстен Шайб

К сожалению - или к счастью? - Томас очень следил за своей внешностью. Естественно, он должен был что-то с этим делать, вместо того чтобы пустить все на самотек. Кёрстин сопровождала его на первый прием к терапевту доктору Кратциг и предложила сама забрать рецепт на следующий день по дороге с работы. Томас благосклонно согласился, потому что диагноз врача был неутешительным: комбинированная пищевая и раздражающая аллергия неизвестного происхождения. В ближайшее время ему предстоял тест на аллергию. До этого он должен был мазать прописанную настойку.

Но Кёрстин не была бы Кёрстин, если бы не нашла решение и здесь: она вылила маленькую коричневую бутылочку с йодной настойкой из аптеки и заменила ее сильно разбавленной эссенцией E-73, которая еще сильнее раздражала кожу вместо того, чтобы лечить. Что прекрасно работало...

До сих пор она "доила" его четыре раза и таким образом заполнила свою баночку едва ли на четверть. Довольная, она покачала баночку, слезла с кровати и вернулась на кухню.

Там она взбила яичные белки с щепоткой соли в крепкую пену, всыпала сахар и затем аккуратно вмешала смесь молотого миндаля и сахарной пудры. Несколькими каплями желтого пищевого красителя она окрасила тесто в солнечно-желтый цвет и переложила воздушную массу в кондитерский мешок с большой круглой насадкой. На два противня, застеленных бумагой для выпечки, она выдавила на расстоянии друг от друга кучки, оставила их подсыхать примерно на час, а затем поставила в духовку на 15 минут.

Когда таймер духовки запищал, Кёрстин достала оба противня и поставила их остывать на балкон. Тем временем она приготовила из белого растопленного кускового шоколада, лимонного сока, яичного желтка, кукурузного крахмала, сахара, сливок и содержимого баночки из-под джема вкусный лимонный мусс, которым она намазала остывшие макароны и склеила их попарно.

При этом она злобно ухмылялась, а ее губы беззвучно произнесли два слова:

- ТУПАЯ КОРОВА!

* * *

- Мммм... Кёрстин. Ты снова превзошла сама себя, - простонала Клаудия с полным ртом. - Макароны просто божественные.

- Спасибо. Я вчера специально до поздней ночи стояла на кухне и пекла.

- Но ты должна мне раскрыть один секрет: что это за маленькие черные точки в начинке?

- Эти? О, это... это ваниль. Настоящая бурбонская ваниль. Для тебя только самое лучшее, моя дорогая.

Фух, пронесло. Хорошо, что Кёрстин была не только талантливым пекарем, но и никогда не лезла за словом в карман.

- Нет... серьезно! Ты обязательно должна дать мне рецепт! Они просто невероятно вкусные.

Клаудия уже запихивала в рот седьмой или восьмой макарон.

- Боюсь, я не могу раскрыть свой секретный рецепт. Ведь мне нужно будет чем-то угощать и на следующем празднике, правда?

Кёрстин подмигнула Клаудии.

- За Клаудию!

Коллеги чокнулись кофейными чашками, и никто не заметил, что Кёрстин единственная не притронулась к макаронам...

Перевод: Zanahorras

Джон Айса

"ЗЕМНАЯ ЙОНИ"

01. Глазомер 

Ах ты ж дерьмо собачье!

Кристофер не был уверен, что идея Кассандры действительно хороша. Если только это вообще была ее идея, а не его собственная больная фантазия.

Что касалось той демаркационной линии, где кончалась она и начинался он, - границы пролегали сквозь затуманенную серую зону, в которой определения "Я" и "Ты" становились размытыми.

В общем-то, ничего нового, только сейчас это осознание почти физически обжигало. Оно носилось туда-сюда в голове, приставучее, как дебил, который клянчит внимания.

Кристофер - лунный теленок.

Он заглянул в темную дыру. Она была - о чудо из чудес - круглой. Он раздраженно вздохнул. А какой же ей еще быть? Квадратной?

Невероятно.

Под мхом и травой он увидел удивительно гладкий край колодца. Похоже, его обрамили чем-то вроде воскового пластика. Существовало ли такое тогда? Он понятия не имел, даже близко.

Земная Йони[6].

Так Кассандра назвала эту дыру. Диаметр почти вдвое больше ширины его плеч. Глотка, ведущая во тьму преисподней. Кто знает, что там? Десятилетиями здесь не ступала нога человека.

Он огляделся. Разве не чудо, что здесь так пустынно? - спросил он себя и мысленно ответил: - Нет, не чудо. Определенно нет.

Окружающий кустарник источал дружелюбие леса Аокигахары[7]- по крайней мере, казалось, что здесь обитает само зло из "Зловещих мертвецов".

Отдельные капли пробивались с черного неба сквозь ветви и листву вниз. Несколько из них попали в него, не долетев до земли. Он раздраженно моргнул, заметив, что дождь красный.

Цвета крови.

Он стер влагу с лица и посмотрел по сторонам. Оскаленные, с пятнистыми зубами, черепа с усмешкой уставились на него. Гниющие тела болтались на веревках, колыхаясь на легком ветру, что струился между ветвями.

Лоскуты одежды свисали с разлагающихся, сочащихся каплями трупов, покачивающихся вокруг. Веревки, на которых повесили мертвецов, тихо поскрипывали, перетираясь о сучья.

По обрывкам ткани можно было угадать простую, унылую одежду. Изредка - костюм или тонкое воскресное платье, обветшалые, истлевшие. Между раскачивающимися мертвецами шагал живой мертвец. Черные начищенные сапоги, такая же фуражка, на правом петличном знаке - узнаваемый череп. Хлыст в высохших пальцах издавал неприятный щелчок, когда он хлопал им по ладони через каждые несколько шагов.

Штурмбаннфюрер приближался к нему. Кристофер не был уверен, не кажется ли ему, но в усмешке мертвеца ему привиделась издевка.

Он раздраженно тряхнул головой.

- Опять наяву мечтаешь? - ее голос заставил его вздрогнуть.

Он моргнул и уставился обратно в смоляно-черное отверстие у своих ног: вагина, чтобы трахнуть саму землю. Он беспокойно переступил с ноги на ногу.

- Нет, - соврал он.

Ему нужно спускаться туда? Кристофер не испытывал ни малейшего желания лезть в дыру. Но понимал: выбора у него, скорее всего, нет. Чего она хотела, то и получала - а он делал то, что ей взбредет в голову.

Он знал, что это глупо, но еще глупее он бы себя чувствовал, отказав ей в том, чего она желала.

Кристофер поднял взгляд на шиферно-серые глаза Кассандры, которая смотрела на него вызывающе. Если в этой избитой фразе про "зеркала души" была хоть крупица правды, то...

- Струсил, ссыкун? - спросила она. 

02. Жили-были

Отзвуки страданий, преследовавших его в укрытии, выбивали из него мелкую и противную дрожь. Он был невидим - по крайней мере, надеялся на это и молился всем божествам, до которых мог донестись его шепот, тем, кто был способен и готов внять его